Нилус плакал. Тот – из прошлого; а этот дотронулся до ее ладони. Делоре сжала его руку, но она была как мягкая глина, и пальцы Делоре проникли внутрь, легко продавив дряблую кожу. От сладкого запаха гниения защекотало в носу. Ухватив рассыпающуюся руку Нилуса за предплечье, Делоре подтянулась и села.
Ее ноги по щиколотки погрузились в воду, такую холодную, что пальцы свело. Делоре почувствовала, как ломаются под ступнями хрупкие льдинки. Она включила свет. Вода не исчезла. По поверхности бежала мелкая рябь. Наверное, Делоре должна была что-то подумать, что-то почувствовать. Но не подумала и не почувствовала. Она взяла с верхней полки шкафа косметичку с лекарствами, отыскала пузырек снотворного и пересыпала мелкие белые таблетки из него в карман.
Дверь отворилась без усилия – сопротивления воды не ощутилось. Делоре наклонилась и зачерпнула горсть. Вода утекла сквозь пальцы, льдинка осталась, и Делоре сжала ее в кулаке. Мелкие осколки быстро растаяли, оставив несколько капель – не очень чистых, с плавающими в них мелкими черными крупицами, похожими на песчинки.
По темному коридору Делоре прошла в кухню, где горел свет. Вот Милли за столом. Вот коробка с тортом, окруженная россыпью фантиков. Делоре улыбнулась, положив на стол ладони (вода поднималась, осторожно, постепенно, уже добралась до коленей).
– Не смотри так мрачно и грустно. Ведь сегодня у нас праздник! – подбодрила она дочь и пожалела, что не купила вина. Вино и таблетки не рекомендуют совмещать, но, если они так не нравятся друг другу, то это проблемы вина и таблеток. Делоре сняла с коробки крышку. Торт был действительно так себе. Лучше бы взяла тот второй, с вишнями. Эти жирные кремовые розы… ядовито-красного цвета, как лак для ногтей. Но Делоре не стала бы наносить такой оттенок на ногти. Вульгарно.
Делоре достала тарелки, нож и разрезала торт, старательно кромсая розочки.
– У твоей мамочки день рождения. Изобрази радость.
Милли сморщила лицо. Подавляя внезапно накативший импульс ударить дочь, Делоре сжала пальцы на ручке ножа.
– Почему мы не уехали? – спросила Милли.
Делоре рассмеялась и уронила нож на пол. С плеском он исчез под водой, уже достигшей середины бедра.
– Разве что ты, – проговорила она сквозь смех. – Я вот уехала дальше некуда. Тортика хочешь?
– Не хочу, – Милли начала плакать.
Делоре невозмутимо положила кусок торта на тарелку и придвинула к ней.
– Давай же. Съешь за мамочку.
– Я не могу. Меня тошнит.
– Ты… ты слишком часто позволяешь себе не подчиняться мне.
– Мне не нравится этот торт, – прохныкала Милли. – Я хочу домой!
– Прекрати рыдать, – холодно приказала Делоре.
Но Милли продолжала топить себя в слезах. У Делоре это ничего не вызывало, кроме ожесточения.
– Прекрати!
Милли закрыла лицо руками, подобрала ноги и сжалась на стуле в клубок.
– Ты опять не слушаешься, – заговорила Делоре сердито и быстро. – Ты всегда меня не слушалась. Все время только и доносится от тебя – папа, папа, папа. На маму тебе плевать, маленькая идиотка?
Плач Милли перешел в рев.
– Прекрати. Мне нисколько тебя не жалко – как тебе не жаль меня. Думаешь, все умерло в тот день, когда он умер? А вот и нет! – Делоре ударила кулаком по торту. Сладкие брызги так и разлетелись, попали ей на одежду. Красные капли крема… мерзость. Горло Делоре сжалось. – Уверена, ты бы хотела, чтобы это я умерла, – распаляясь, продолжила она. – Я, плохая мать, а не твой любимый папочка!
– Нет! – закричала Милли.
Делоре зажмурилась.
– Не ври мне. Мерзкий ребенок. Вы всегда были с ним заодно, всегда против меня, – ноги замерзли до бесчувствия. Холод поднимался выше, заполняя все тело, и Делоре хотелось злиться еще больше – только ярость сможет согреть ее. Так почему бы не разнести здесь все вдребезги?! – С чего бы я должна беспокоиться о тебе, если тебе нет до меня дела? Почему я должна заботиться о тебе, если ты оставишь меня при первой же возможности?
Маленькие руки обвили ее бедра, но Делоре оттолкнула дочь. Милли всхлипнула и снова вцепилась в нее. Вспышка боли – и белый свет в глазах. Делоре застонала. Милли тесно прижималась к ее ногам. «Неужели она не видит и не чувствует воду? – удивилась Делоре. – Никто, кроме меня… странно».
Делоре вымученно улыбнулась и положила ладонь на макушку Милли.
– Прости меня, – выдавила она. Неубедительно. – В действительности я так не думаю. Этот город действительно плохой. Здесь с нами случаются дурные вещи. Сядь, Милли, сядь, – Делоре мягко отстранила дочь. – Есть одно средство… И спустя полчаса ты окажешься очень далеко отсюда.
Милли попыталась поймать взгляд матери, но тот ускользал.
– Хотя бы попробуй торт, – Делоре вложила в руку Милли чайную ложку.
Глядя, как дочь осторожно пробует красный крем, Делоре чувствовала, как в ее теле перемещаются снизу вверх обжигающе холодные огоньки. Она достала таблетки снотворного из кармана и положила их на край тарелки, возле куска торта.
– У меня ничего не болит, – сразу возразила Милли.
– О нет, это не лекарство. Это намного лучше.
