Люди вопросительно посмотрели на Храмова. Тот задумался на несколько секунд, а потом спокойно произнес:
– Хорошо. Пошли.
Тридцать семь членов экипажа плотно забились в шлюзовую комнату. Раздвижные двери, ведущие в «Гефест», за их спинами закрылись и тут же напротив разъехались такие же двери наружу. На улице лил дождь.
По трапу можно было спускаться по двое. Выход из корабля всей команды вместе со сборами занял не более пяти минут – нужно было вернуться в свою каюту, надеть комбинезон с баллоном, зайти в шлюзовой отсек и по очереди спуститься по трапу. Еврин, конечно же, спустился первым. Пока остальные выходили, ученый отбежал, шлепая ногами по лужам, метров на пятьдесят от «Гефеста», зазывая в общем чате за собой остальных. Команда растянулась цепочкой.
– Встаем все шеренгой, – громко произнес ученый, – все лицом к кораблю. Надо встать так, чтоб половина команды оказалась слева от меня, а другая половина справа.
Ливень бил по оранжевым костюмам космонавтов, капли попадали в лицо и обжигали холодом. От зеркал отскакивали брызги воды, а лужи исходили кругами. Дождь шипел. Искаженное отражение «Гефеста» плясало в мокрых зеркалах.
Вереница людей начала терять свою линейную структуру. Космонавты расходились в стороны и выстраивались, как указал Альберт Иванович.
– Давайте, давайте, скорее же! – воскликнул он.
Когда все члены экипажа встали в шеренгу, Еврин произнес странное:
– Вы были когда-нибудь на море? – он наклонился чуть вперед и посмотрел по сторонам на людей.
Следующие несколько секунд в чате происходила звуковая какофония, потому что тридцать шесть человек (это без Еврина) дали ответ: почти все сказали, что были.
– Так… лучше не надо больше ничего отвечать, – сказал ученый, – лучше просто слушайте. Наверняка вы все видели, как солнце садится за морской горизонт. Когда это происходит, мы все можем увидеть желтую или красную дорожку солнечного отражения. Она идет от солнца по воде по направлению к нам.
Еврин сделал паузу, снова высунулся вперед и окинул взглядом команду.
– Если вы и ваш друг будете стоять на берегу на расстоянии друг от друга, к примеру… сто метров, то у каждого из вас будет своя дорожка отражения солнца. Вы будете видеть свою дорожку, идущую к вам по вашему лучу зрения, а ваш друг будет видеть свою дорожку, идущую от солнца к нему. Вы не можете увидеть дорожку отражения вашего друга, а он не может увидеть вашу дорожку. Почему? Потому что лучи солнца отражаются от воды во все стороны, и мы видим только те лучи, что летят прямо в наши глаза, прямо нам навстречу, а те лучи, которые летят в сторону от нас, мы не увидим. Зато их увидит тот, кто стоит в стороне, и для него они окажутся лучами, летящими на него, по аналогии с нашими лучами, летящими на нас. В общем, априори нельзя увидеть лучи света, летящие не на нас, потому что они летят не на нас, все… надеюсь, я ясно объяснил. Но есть случаи, когда можно посмотреть на дорожку отражения солнца сбоку, со стороны. Есть возможность увидеть ее, идущую не на нас. Как же это сделать? В случае, если она нарисована. Вы можете подойти к картине с изображенным закатом над водой и встать сбоку от этой картины. Тогда вы увидите, что дорожка, написанная художником, идет не к вам. Как бы вы ни ходили из стороны в сторону, нарисованная дорожка солнца всегда будет находиться на месте, ведь это статичное изображение. Двигаемся дальше. Если вы увидите дорожку солнца на видеозаписи на мониторе, вы также можете встать сбоку монитора и увидеть дорожку, идущую не на вас, а в сторону. А теперь посмотрите все на дорожку света «Гефеста» в отражении. Куда она идет?
Спустя секунд пять в чате поднялся галдеж. Дорожка отражения света «Гефеста» в зеркалах была направлена от корабля к середине шеренги, и те, кто был по краям построения, сейчас обратили внимание на то, что отражение не идет на них по лучу зрения. Толя отбежал метров на пятьдесят от людей и увидел, что отражение «Гефеста» все так же тянется к шеренге, а не к нему. Еще несколько человек тоже отошли в сторону, чтоб увидеть этот эффект.
– Тише, тише! – крикнул Еврин, вытирая капли с лица. – Вчера мы это и не приметили. Но то был день прилета, все были на нервах, всем не до этого было. Хотя и сейчас неспокойно… Так… значит, говорю суть: если эта дорожка отражения света «Гефеста» не отдельное изображение для каждого члена экипажа, стоящего в разных местах, значит, это изображение не является отражением. Это изображение, как и всё, что мы видим под ногами, – запущенная видеозапись! Планета покрыта не зеркалами, а экранами, мониторами, которые транслируют нам нас же самих!
На обескураженных и озадаченных членов команды, сидящих в столовой, Еврин не смотрел. Он смотрел куда-то сквозь потолок. Нижняя челюсть его слегка была сдвинута вбок, губы надуты, брови сведены к переносице. Лицо все еще покалывало после холодной дождевой воды, как, собственно, и лица всех остальных людей.
