– Если речь идет про исследование внутренних слоев, то тут без геолога не обойтись, – сказал Гена, – так что я тоже должен лететь. Я соберу там мягкие образцы, если, конечно, мы до них долетим. И если они вообще там есть.
– Да. Так и поступим, – сказал Еврин.
– Тогда сегодня на одном дроне полетят Марк с Мишкиным ставить датчики, а на втором Толя с Геной в расщелину, – подтвердил Храмов.
– Мне нужно около часа, чтоб просмотреть снимки лидара, – сказал Толя, – вдруг американцы найдутся. Как отсмотрю, сразу вылетаем. Ну… в том случае, если «Спейс Игл» не попадет на съемку. А если попадет, то полетим сначала к нему.
– Решено, – твердо произнес Храмов.
Погода немного прояснилась. Дождь утих. Мишкин вместе с тремя техниками вывезли из грузового шлюза два двухместных пассажирских дрона. Кабина их напоминала белое куриное яйцо, лежащее на боку. На крышу крепилась крестообразная опора для четырех пропеллеров, расположенных на каждом конце креста. Дрон стоял на полозковых шасси, иначе говоря – на лыжах. Посадочные места в кабине находились одно за другим.
Направления маршрута выбрали, исходя из погодных условий – дрон полетит в ту сторону, где, по прогнозу метеорологов, предполагается наиболее безветренная и ясная погода, ведь попасть в бурю будет равносильно смерти.
Сейсмодатчики и кислородные баллоны влезли в небольшое багажное отделение, а площадки, на которые датчики должны будут устанавливаться, туда не поместились, и их пришлось поставить в салон.
По расчетам, полет туда и обратно должен был продлиться сорок восемь часов. Космонавты взяли с собой сухпайки и восемь литров воды. Местную воду пока пить не рисковали. Юля проведет опыты на привезенной сюда колонии мышей – девушка будет поить грызунов этой водой и следить за показаниями их здоровья. Придется разогревать воду до плюсовой температуры перед тем, как напоить животное, в противном случае подопытные получат обморожение внутренних тканей, что приведет к неминуемой смерти. Пока что, по мнению Юли, такая вода просто не усвоится в организме существа из нашей Вселенной, но эксперименты, конечно же, покажут истину.
Связь с Марком и Мишкиным будет поддерживаться за счет спутников. Пусть они и не выдают правильные координаты местности, но это не мешает использовать их в качестве ретрансляторов.
– Мы вылетаем, – произнес Мишкин в чат, куда были подключены помимо него Марк и Храмов.
– Будьте осторожны, – сказал Максим, – если обнаружите что-то… не знаю, что бы то ни было, не подходите, не взаимодействуйте, ничего не делайте. Ваша задача только расставить датчики.
Как и обычно, все изображения с камер космонавтов и дрона будут в реальном времени транслироваться на «Гефест». Заряд дрона рассчитан на семьдесят два часа полета. Ориентироваться придется по гирокомпасу, что не составит труда в этой миссии – дрон должен пролететь по прямой четыре тысячи километров, развернуться и вернуться обратно.
Впереди в черном анатомическом кресле сидел Мишкин, а за ним Марк. На полу, в ногах у него, стояли площадки для установки датчиков. Марк понял, что лететь ему будет крайне неудобно – ноги не получится вытянуть вперед под кресло Мишкина, но каждые пять часов они будут приземляться, чтоб установить датчик и заодно размяться, а каждые десять часов надо будет менять кислородные баллоны. Техник выставил автопилот так, чтоб лететь строго по прямой. В случае возникновения на пути преграды Мишкин облетит ее, используя штурвал.
Все четыре пропеллера начали вращаться. Дрон плавно поднимался вертикально вверх. Сквозь прозрачный пол Марк видел, как поверхность планеты удаляется вместе с изображенным на ней светящимся дроном с сидящими внутри людьми. Рисунок становился все меньше и меньше…
Достигнув высоты в пятьдесят метров, дрон накренился вперед на несколько градусов и полетел в неизвестность вечной ночи Тихой Гавани.
На тех сканах, что успел сделать лидар, американского корабля Толя не обнаружил. Зато на план попало много интересных элементов рельефа: кратер диаметром пятьдесят семь метров; торосный лес высотой до десяти метров и площадью, превышающей площадь Москвы в несколько раз, и это только та его часть, которая попала на съемку; еще одна расщелина шириной чуть более двух метров длиной, выходящей за границы плана, и, скорее всего, такой же невероятной глубины, как и первая; вертикальные столбы, возвышающиеся над плато на сотни метров, напоминающие сталагмиты. Все это Толя внесет в таблицу классификаций рельефа Тихой Гавани позже, а сейчас он спускается из шлюзовой комнаты по трапу вместе с Геной.
– Наконец-то этот проклятый дождь закончился, – произнес Звезда, глядя в черное небо.
– Чего тебе дождь, – сказал Гена, – ты в кабину сейчас сядешь, и все.
– Ничего. Просто наконец-то он кончился, – Толик пошел в сторону дрона.
– А… ну да, наконец, – пробубнил Гена, идя позади Звезды.
