Женька широко улыбнулся в ответ. Грязный оборванец со спутанными волосами и подозрительной физиономией висельника. Посмотрев на него, Тогинаро расхохотался:
– Ну и смешной же ты!
– Кто бы говорил.
К утру беглецы выбрались на относительно сухие места. Тогинаро подстрелил какую-то толстую змеищу… Зажаренная на костре, она неожиданно оказалось довольно вкусной. Жека даже причмокивал от удовольствия, вытирая об штаны жирные руки. Жаль вот только, не было соли.
– Ну, тебе, может, ещё и вина подать? – возмутился Тогинаро и тут же расхохотался: откинувшись от костра на мягкую траву Жека закрыл глаза и тут же засопел носом. Умаялся, сердечный. Оно и понятно – какую ночь не спал…
Осторожно, стараясь не разбудить, молодой охотник укрыл приятеля мягким листом гигантского папоротника и сам улёгся напротив, на всякий случай затушив костёр. Где-то в траве тихо пели цикады. На той стороне болота надрывно лаял койот. Мягкий шёпот теплой ночи убаюкивал беглецов, и высокое тёмно-синее небо смотрело на них мириадами звёзд.
Глава 6
– Тише ты, всю рыбу распугаешь!
Тогинаро поправил удочку и недовольно взглянул на вынырнувшего из воды Женьку. Тот в ответ лишь засмеялся – нагло и цинично, по мнению Тогинаро – и, перевернувшись на спину, медленно поплыл на середину озера.
Оно располагалась не очень далеко от заброшенной в джунглях деревушки дьяблос, средь высоких сосен с мягкими синими иголками. Поверхность воды, ровная, как зеркало, отражала яркие жёлто-зелёные лучи утреннего, только что вошедшего, солнца. Еле слышно пели ранние птицы и, можно сказать, ничто не нарушало тишину и покоя, ничего, кроме радостных воплей кадета Лейкина, даже пытавшегося читать какие-то стихи о прелести раннего купания в светлых водах. Собственно говоря, нырять в такую рань он вовсе не собирался. Это Тогинаро и ещё один парень из деревни – Тосини – вытащили спящего Жеку из шалаша и, раскачав, коварно бросили в воду, чтоб проснулся.
Женька, конечно, проснулся… Но и рыбу распугал напрочь! Может, конечно, тут и водилось кое-что, но покуда ни Тогинаро, ни Тосини не поймали и самого завалящего малька. И поделом им! Нечего выпендриваться! Подумаешь, выбросили в воду… Вот вам теперь!
Подплыв ближе, мальчик окатил незадачливых рыбаков брызгами. Ловись, мол, рыбка, большая и маленькая!
Отплёвываясь, Тогинаро с Тосини шутливо грозили Жеке кулаками и громко ругались. Довольный проделанным, кадет снова перевернулся на спину. Рыбаки досадливо переглянулись, сплюнули, побросали удочки и, скинув одёжку, ловко попрыгали в озеро.
– Ну, Женио, теперь держись, злодей! – злорадно закричал Тогинаро, подплыв ближе к Жеке и окуная того с головой, – Вот тебе!
– Ах, вы так, да? Двое на одного?!
Через час, накупавшись, парни лежали на белом горячем песке, подставив спины солнцу. Или как там оно называлось на местном наречии. Жека этим не очень интересовался, знал только номер звезды по меж-каталогу – ну и хватит, в принципе.
Деревня Чип-Керехор, куда беглецы вышли после пары недель блуждания по болотам, располагалась в юго-западной части Серединных джунглей. Тогинаро там хорошо знали, а старейшины помнили ещё его отца. Болотные дьяблос – жители деревни – занимались охотой, рыболовством и собирательством. Условия их жизни, конечно, были далеки от городского комфорта, даже, если сравнивать с таким своеобразным городом, как Дутар. Тем не менее, кадету в Чип-Керехоре понравилось. А может, он просто устал от всех событий, выпавших на его долю в последнее время и был счастлив хоть ненадолго оказаться в состоянии хоть какого-то покоя.
Играл с местной пацанвой в некую разновидность футбола, по мере сил помогал по хозяйству, даже пару раз был на охоте, правда там от него было мало толка. Старейшины, да и все жители деревни, относились к парнишке хорошо. Можно сказать – приняли, как родного. Не смотря на то, что принадлежали к расе жабоидов-дьяблос и, по людским меркам, выглядели, мягко сказать, не очень. Впрочем, юный беглец не замечал этого. Давно уже он не чувствовал подобного душевного комфорта – наверное, с Корпуса. Нет, пожалуй, на «Настурции», в компании капитана Бангина и хаттанийца Фианги, Женьке тоже было неплохо. Всё-таки, там о нём тоже по-своему заботились, несмотря на то, что контрабандисты.
Правда, подставили сразу под несколько статей уголовного Кодекса, заставили поволноваться. И Жека только сейчас понял, что волновался-то он зря. Полная уголовная ответственность по законам Меж-Федерации, наступала только с восемнадцати лет, с четырнадцати – за тяжкие преступления, к коим контрабанда артефактами и даже уничтожение спутника связи уж никак не относились. Да и славному кадету Ленерсу до четырнадцати было ещё далеко… Не так уж, конечно, далеко, но всё-таки…