– Но пистолет ты у Али отобрать не смог, – заметил Кудрет, теперь крутя ручку, подхваченную со стола Мехмета. У него постоянно были какие-то нервные действия, когда он сидел, подумал Мехмет – вертел что-то в руках, притоптывал ногой, дергал коленом, словно в нем кипела энергия, которую он пытался выплеснуть, когда ему приходилось сидеть на одном месте, не делая чего-то важного. Это тоже очень действовало на нервы. – Для парня, который смог отобрать пистолет у вооруженного преступника в присутствии его помощников, это было… Underwhelming. Как это будет по-турецки?
– Не впечатлило?
– Типа того. – Кудрет посмотрел ему в лицо. – Как так получилось, что тогда у тебя вышло, а в этот раз ты и не попытался, а?
«Потому что тогда я ничего не соображал» – подумал Мехмет. В пылу драки, только отойдя от приступа, он тогда не соображал до конца, что он делает, какую угрозу создает для себя, для господина Хазыма и его шофера, для Синана.
– А тебе так хотелось, чтобы я устроил стрельбу в твоем кабинете? – показал он на себе. Кудрет кивнул, продолжая поигрывать ручкой.
– Я не сказал своей племяннице ничего кроме правды, солдафон. Что ты ей не подходишь, например.
– Это ей и так было известно.
– Что ты больной на всю голову.
– И это она знает даже лучше тебя.
– Что бы я не сказал, важнее всего то, что она мне поверила, сынок, – Кудрет улыбнулся. – Потому что в конце концов, она моя племянница. Моя кровь. Частица моего брата. Просто она знает, что в конце концов я всегда во всем прав. Она знает, что я желаю ей только добра. Я сказал ей, кто ты такой.
Мехмет замер, настороженно глядя на Кудрета, в его голове завыла сирена, сирена, предупреждающая о грядущей военной тревоге, заставляющая вскочить, собраться, приготовиться к бою, приготовиться к смертельной опасности.
– О чем ты говоришь? – Прошипел он.
– Я сказал ей, кто ты такой. Кто ты. Какой ты. Откуда ты. Кто твои родители.
Мехмет едва не задохнулся от ужаса. Он сжал под столом руки, с трудом сдерживаясь от желания вскочить и ударить его, а потом сбежать.
– Откуда, – с трудом выдавливая слова из пересохшего рта спросил он. – Откуда ты знаешь, кто мои родители?
Кудрет удивленно посмотрел на него.
– С твоего удостоверения личности, придурок. Его копия в твоем деле.
Мехмет сразу ощутил волну облегчения.
– А, ты про это…
– А про что еще я мог говорить? – Шакал уставился на него с подозрением, и в голове Мехмета еще громче взвыла сирена: опасность, опасность.
– Я просто не припоминал, чтобы рассказывал здесь хоть кому-то о своей семье.
Кудрет ухмыльнулся.
– Все-таки ты идиот.
– Ты пять минут назад говорил, что я слишком умный, – прошипел Мехмет себе под нос, и Кудрет хохотнул.
– Никогда не старайся ничего скрывать, солдафон. Правда все равно выходит наружу.
– Ты ошибаешься, если думаешь, что знаешь обо мне правду.
– Ты даже не знаешь, чего я знаю, – весело ответил Кудрет, и Мехмет хмыкнул.
– А ты вот знаешь, что я знаю о Мерте Кайе. Почему ты не беспокоишься об этом?
Один быстрый взгляд пронзил острее разрывной пули.
– Знаешь, что такое Kansas City Shuffle? – Ни с того ни с сего спросил Кудрет, и Мехмет раздраженно покачал головой. – Это когда все смотрят направо, а ты идешь налево.
– Мошенничество, – предположил Мехмет, но мерзавец только самодовольно ухмыльнулся.
– Просто строчка из старой песни, больше ничего, – он поднялся с места, бросая ручку на стол и прихватывая горсть леденцов из вазочки. – Но ты имей в виду, что не только я знаю имена твоих родителей, пусть даже ты никому о них не говорил. Джемаль и Кериме. Хазым тоже это знает, понимаешь?
Мехмет не был уверен, что понимает, на что именно намекал этот урод.
***
Собрание казалось совершенно обыденным, статусное отчетное собрание, которое проводилось раз в неделю, и Мехмет совершенно не видел в нем смысла, потому что все отчеты уже давно высылались в письменном виде, руководство постоянно держало руку на пульсе, и собираться, чтобы рассказать, кто чем занимался в течении недели казалось глупым и старомодным, но Мехмет знал, что на этот счет лучше было держать язык за зубами, тем более, что он и так был у господина Хазыма на прицеле.
Мехмет подумал о словах Кудрета о том, что Хазым знает имена его родителей – Кериме знала имя Хазыма Эгемена, Джемаль Йылдыз погиб на стройке господина Хазыма. Скорее всего, в этом и была причина враждебности господина Хазыма к Мехмету, решил Мехмет. Он наверняка помнил, что Джемаль Йылдыз погиб на его стройке, а Кериме Йылдыз винила его в смерти своего мужа. Конечно же, ему не приходило в голову, что в итоге натворила Кериме, он просто видел перед собой сына людей, которые когда-то причинили ему множество хлопот, и тогда его неприятие Мехмета понятно: мало того, что он, вместо того, чтобы быть глазами и ушами господина Хазыма рядом с Синаном, начал помогать ему и его брату в борьбе против их отца, так еще и такие родители.
Конечно же, господин Хазым был зол.
Что уж теперь было делать?
