– Госпожа Элиф, – мягко сказал он, когда девушка резко развернулась, снова обжигая его гневным огнем голубых глаз, – я правда хотел бы с вами поговорить. О том, что случилось. О Синане. О том, как мне жаль. Пожалуйста. – Он достал из кармана визитку и ручку, и написал на визитке номер личного телефона. – Пожалуйста, согласитесь встретиться со мной и поговорить. Позвоните мне.
Она пристально посмотрела на него, и на секунду Мехмету показалось, что она таки бросит ему хоть что-то в лицо – на этот раз визитку, но она только хмыкнула, прищурившись и развернулась, уходя прочь, и Мехмет отметил, что визитку она положила в сумочку.
Он развернулся к лифтам и увидел, что Хазан и ее дядя стояли у стойки регистрации, разглядывая его, и поймал тяжелый взгляд Хазан. Когда до них оставалось несколько шагов, Хазан развернулась и пошла к лифту, двери которого раскрылись как раз когда они к нему подошли.
– Доброе утро, – бесстрастно сказал Мехмет, когда они вошли в кабину и повисло тяжелое молчание.
– Да, для некоторых оно добрее, чем для других, – весело сказал Кудрет, вызывая у Мехмета желание врезать ему в челюсть.
Он до сих пор думал, что надо было в прошлый раз выбить пистолет из рук Али и как следует начистить Кудрету рожу, никто на свете так не напрашивался на это, как он.
– Зачем приходила госпожа Элиф? – Голос Хазан звучал очень холодно, и Мехмет прикусил изнутри щеку.
– Вернула чек, который ей выслал Гекхан, – Мехмет тяжело вздохнул, сказав это, и Кудрет усмехнулся.
– Идиот, – пробормотал он под нос и повернулся к Мехмету. – А визитку ты ей дал, чтобы убедиться, что у нее дома ничего больше от Гекхана не завалялось?
Мехмет проигнорировал Кудрета, краем глаза наблюдая за Хазан, которая смотрела перед собой с каменным лицом.
«Ты не имеешь права ревновать, – хотел он сказать ей. – Ты сама меня оттолкнула».
Но это было ребячество. Она не имела права ревновать, а он не делал ничего, чтобы она ревновала. Чушь, просто чушь. Глупость со школьного двора. Разве ведут себя так взрослые люди?
Когда двери лифта раскрылись, они тут же, не прощаясь, разошлись в разные стороны, и только у двери кабинета, услышав приветствия своей ассистентки Айше, Мехмет понял, что Кудрет зачем-то увязался за ним.
– Чем обязан? – Холодно спросил он, бросая на стол портфель и подключая ноутбук к док-станции, но Кудрет, не отвечая, просто присел в кресло у стола, с интересом глядя на него. – Чем обязан? – Повторил Мехмет, и Кудрет ухмыльнулся.
– Это был довольно умный поступок, заставлять мою племянницу ревновать, – рассеянно сказал Кудрет, крутя в руках стеклянную запаянную плошку с цветным песком, сувенир из Измира.
– Значит я не слишком умный парень, потому что я такого не делал, – отрезал Мехмет, выдирая банку из его рук. – До свидания, господин Кудрет,
– Разве ты у нас не слишком умный, солдафон? А по-моему, ты слишком уж умен, мозг изнутри давит, пора лоботомировать.
– Что же это вы вдруг поменяли обо мне свое мнение, господин Кудрет? – У Мехмета безумно чесались кулаки. – Не вы ли говорили, что у меня в голове «ржавые шестеренки»? Ах да, конечно. Вы ведь еще сказали «да мало ли что я говорил». Вы просто-напросто балабол, господин Кудрет. Болтун. Вашим словам цена – фальшивая копейка. Просто движение воздуха, не более того.
– О да, зато твои слова стоят так дорого, честные, искренние и правдивые, правда, диктофон?
Мехмет откинулся в кресле, просто разглядывая его. Светлые, почти прозрачные глаза, одновременно злое и при этом улыбчивое лицо, темно-каштановые волосы, рост чуть выше среднего, совершенно обычный, не запоминающийся человек. Мехмет подумал, что такими обычно бывали шпионы, диверсанты и наемные убийцы. Безжалостные и не знающие стыда.
– Что ты ей сказал?
Он не собирался спрашивать, нисколько не собирался, в этом не было смысла, слова Кудрета Чамкырана не стоили даже мысли о них, но – иного варианта не было. Что-то он сказал Хазан, что-то настолько важное, что она, несмотря на свое собственное предубеждение к дяде, восприняла эти слова серьезно.
Что это могло быть?
Он солжет, конечно же. Поэтому Мехмет даже не собирался его спрашивать, но теперь вопрос сорвался с его губ сам собой, потому что это был вопрос, который мучил его безостановочно все последние дни.
Что он ей сказал?
– Когда это мы с тобой переходили на «ты»? – Лениво спросил Кудрет, и Мехмет склонил голову набок.
– Еще когда я врезал тебе.
– Хороший был удар.
– Не лучший из моих, – скромно ответил Мехмет. – Но и не худший. Здоровья моим рукам.
