– Ничего, кроме того, что Хазым может закрыть ее по первому желанию? Что Эгемен Косметикс значит «Эгемен Каприз». Как ты сказала, эта компания была создана по желанию Севинч, для развлечения Синана. Милая игрушка, пока вы не надоели вашему прекрасному дядюшке Хазыму. Стоит вам его сильно обидеть, например, не дать прижать Гекхана к ногтю, как все в вашем милом маленьком офисе пойдут собирать вещи, и первой – ты, Хазан Чамкыран, моя дорогая племянница.
– Но дядя Хазым сказал…
– Хазым красиво говорит, он даже красиво думает, вот только верить надо в то, что делает Хазым. А знаешь, что он делает лучше всего, Хазан? Лжет. Уже много лет он лжет. Они ведь поэтому отправили меня в Америку, знаешь? Я услышал тогда. Мне было двенадцать. Я помню смутно, но… – Он посмотрел в сторону, куда-то в пустоту, опять улыбнулся, широко, почти красиво, только все-таки страшно. – Надо бы поискать, уверен, я найду… Рабочий на стройке, ну да, конечно же…
– Дядя, о чем ты говоришь?
– Да ладно, ни о чем, – Кудрет повернулся к ней, не переставая улыбаться. – Если будет важно, расскажу, когда все выясню. Но, как я говорил, Хазым любит лгать, а еще больше он любит умалчивать. Когда молчишь – это ведь не вранье, знаешь? Ты не врешь, и себе кажешься честным. Хазым очень любит казаться себе честным. Потому и молчит. Дети Хазыма знают, что их мать умирает?
– Что? – Хазан едва не поперхнулась. – О чем ты говоришь?
– Не знают. Тогда-то они наверняка все трое вернулись бы домой, знаешь? Вернулись бы домой, не отходили бы от матери ни на шаг, хоть как-то попытались бы скрасить ее последние месяцы, Ягыз у нее на уме или не Ягыз. Казалось бы, скажи им, объясни, позови их к жене, но нет. Они, суки неблагодарные, сами должны были прийти, а не Хазым их звать. В итоге виноватыми окажутся они, что бросили умирающую мать, а Хазым будет святым и жертвой. Несчастный Хазым, довели его негодные дети. Или все тот же Ягыз. Разве он рассказал своим детям, что их брат жив?
– Дядя, теперь еще и ты, – Хазан устало вздохнула, пытаясь уложить в голове все то, что уже наговорил ей Кудрет.
– Что, думаешь, Хазым заразил твоего дядюшку своим безумием? Да, дорогой Хазым годами повторял своим деткам, что их украденный брат жив, вот только они, негодяи, должны были верить ему на слово. Оскорбляет его, что они не подпрыгивают, когда он велит им прыгать. – Дядя снова поднял телефон. – Вот, полюбуйся. Я снял копии. – На телефон Хазан полетела ссылка на папку в Dropbox. – Пароль я тебе потом напишу. Почитаешь. Занятное чтиво. Я просто плакал, когда читал, просто-напросто плакал.
– Что это, дядя? – Хазан с подозрением уставилась на Кудрета.
– Почти двадцать пять лет, каждое десятое ноября наш дорогой Хазым получал письмо. С описанием жизни его сына. Его дорогого Ягыза. О, он получал там подробный отчет. Когда у него вырос первый зуб. Когда он сделал первые шаги. Когда научился читать. Кто его любимый писатель. Первый ученик в школе. Лучший в классе по математике. Любимое стихотворение. Первая драка. Первая девочка. Кто-то сильно ненавидит твоего дорогого дядю Хазыма, милая моя. Сильно ненавидит его, так сильно, что каждый год старался посыпать солью незажившие раны. Чтобы знал, что мальчишка где-то там, растет без него, счастливый и довольный. Живет далеко, и знать не знает, и знать не желает никаких Эгеменов.
– Это фальшивка, – ответила Хазан. – Ты же сам понимаешь, что это может быть только фальшивкой?
– А вот и нет, милая. Знаешь, что еще ты там найдешь? Анализ ДНК. Анализ ДНК пряди волос, которую прислал этот мучитель. Наш милый Хазым носит их на шее, в медальоне, как в пошлых викторианских романах. – Кудрет хохотнул. – Прядь волос его пропавшего сына, как мило. Сохранить сохранил, к груди прижал, а часть на анализ ДНК сдать не побрезговал. Все перепроверил на всякий случай. И анализ показал, что так это и есть. Что это волосы ребенка Хазыма и Севинч Эгемен, но при этом – это не волосы Гекхана, Синана и Селин. Волосы четвертого ребенка. Который был еще жив двадцать лет назад. Он ищет его, Хазан, ищет, старается. Но никак не найдет. А несколько лет назад письма перестали приходить. Может быть, умер этот похититель, а может все-таки умер Ягыз, один Аллах ведает. Вот только Хазым как молчал об этом, так и молчит.
– Но тебе он рассказал, – сказала Хазан, и Кудрет снова улыбнулся.
– Потому что он думает, что я смогу помочь ему его найти, милая моя племянница. Потому что мой дорогой брат Эмин помогал ему искать, тогда, много лет назад. Вот только… – Кудрет склонился вперед, махнув ей рукой, чтобы она тоже приблизилась к нему над столом. – Вот только есть кое-что, что уже я ему не говорил. Что мой брат ему не говорил.
Против своей воли, словно загипнотизированная его взглядом, Хазан склонилась к нему, слушая его шипящий, жуткий шепот.
