Кудрет развернулся в мгновение ока, приседая перед дочерью, и Хазан с каким-то восхищением отметила, как быстро он сменил выражение лица, даже маски невозможно сменить с такой скоростью.
– Здоровья твоим рукам, милая, – серьезно сказал Кудрет, и Омрюм хихикнула.
– Это не я делала, папа.
– Ты мне его подала, любимая, и это счастье, есть с рук любимой дочери. Обнимешь папу? – Девочка обхватила его за шею, и он тесно прижал ее к себе, и Хазан смотрела на них, и ей вдруг стало немного страшно.
Кудрет был очень, очень похож на ее отца. У Хазан похолодело внутри, потому что то, как Кудрет разговаривал со своей дочерью, как он ее обнимал – это безумно напомнило ей ее папу, ее самого лучшего, самого доброго, самого хорошего на свете папу, и наверное, судя по счастливой мордашке ее маленькой кузины, так считала и Омрюм, что ее папа – самый добрый и хороший человек, не зная, что перед ней волк в человеческом облике.
– Малышка, любимая Омрюм, – нежно сказал Кудрет, гладя дочь по голове. – Ты пока немного поживешь со мной, хорошо? Тебе же понравилось в моем доме?
– А где мама? – Омрюм отстранилась от отца и посмотрела на Гекхана. – А почему ее здесь нет?
Гекхан сглотнул, опуская голову, и малышка снова посмотрела на отца. Тот ласково улыбнулся, и Хазан опять почувствовала, как мороз пробежал по ее коже.
– У мамы случилось срочное дело, очень-очень срочное, и ей пришлось очень срочно уехать, но ты не волнуйся, милая, мама быстро закончит там все дела и вернется, обещаю тебе, малышка, скоро мама приедет, хорошо?
– Мама поехала в Лондон? – Тихо спросила Омрюм. – Вместо тебя?
– Да, милая, – Кудрет обхватил ее хрупкие плечики и поцеловал дочку в лоб. – Мама поехала в Лондон, но она скоро вернется. Вот что мы сейчас сделаем, хорошо? Вы с дядей Али пойдете в твою комнату и соберете там твои вещи, хорошо? А мы с Хазан и Гекханом пока пойдем на кухню и заварим чай, а потом мы все вместе попьем его с этим печеньем, хорошо, родная?
– Хорошо.
Кудрет поднялся, кивая Али, и тот взял девочку за руку, поднимаясь с ней по лестнице, и Кудрет повернулся к кухне, откусывая печенье на ходу.
– Идем, поговорим, – быстро сказал он.
Хазан вылила остывший чай и начала заваривать его по новой, вопросительно поглядывая на мужчин, стоявших друг против друга на кухне.
– Я сделаю все, чтобы вытащить ее, – сказал Кудрет, и Гекхан фыркнул, отворачивая голову.
– Или проследишь, чтобы она крепче влипла.
– Гекхан, даже если бы это не было это дело, она мать моей дочери, моя бывшая жена. Ты думаешь, мне выгодно, чтобы она сидела? Это, блин, так полезно для моей репутации. Уж поверь мне, у меня было сотни поводов ее посадить, до сих пор сидела бы, сука, но ведь я ее всегда вытаскивал, даже когда она, сука, стреляла в меня, мать твою.
– Следи за языком, когда говоришь о Джемиле! – Прошипел Гекхан, делая шаг к Кудрету, но тот только хмыкнул, хватая второе печенье.
– Пусть за языком следит Джемиле, – спокойно ответил он. – Пусть все отрицает, абсолютно все. Ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знает.
Гекхан изумленно уставился на него, но вдруг по его лицу пробежало осознание, и он рассмеялся, и Хазан удивленно посмотрела на него.
– Ты боишься, – Гекхан безрадостно смеялся. – Ты боишься, что Джемиле тебя сдаст. Это ведь тебя они ищут, да? Это ведь ты – Мерт Кайе.
– О чем вы говорите? – Хазан неверяще переводила взгляд с одного на другого, не веря своим ушам. – Дядя, о чем он говорит?
– Не бери в свою хорошенькую головку, племянница, – ответил дядя, глядя на Гекхана. – Скажи Джемиле, чтобы все отрицала. Пусть не волнуется, мы ее вытащим. Но она должна все отрицать, ясно?
– Дядя, – Хазан со стуком поставила чайник на стол перед собой. – Дядя, о чем вы говорите?
– Все-то тебе нужно знать, дорогая… – Простонал Кудрет, мученически глядя в потолок, и Хазан озлилась.
– Не ты ли вчера читал мне лекцию о том, как не надо хранить тайны, а?
– Справедливо, – хмыкнул дядя, удивленно кивая. – Подловила меня, молодец. Ладно, расскажу. Речь идет о моем… Маленьком бизнесе, который я завел, еще когда был голодным студентом в Стенфорде. Сама понимаешь, денег всегда не хватало, надо было подзаработать на пиво и девочек. Ну и завел небольшое дело, ну такое, по мелочи, ставочка тут, ставочка там, совершенно безобидно, никакого обмана, чинно-благородно, только немножечко незаконно в некоторых странах… В том числе в Турции.
– Дядя! – Хазан потрясенно поднесла руку к шее, не веря своим ушам. – Дядя, как? О Аллах, дядя, ты что?
– Да не волнуйся ты так, лавочку уже давно прикрыли, к моему настоящему имени ничего не ведет, просто один упертый комиссар все ищет Мерта Кайе, обижается. Ты не волнуйся, племянница, с этим мы разберемся, не психуй.
– Как не психовать, дядя? Ты… Ты преступление совершал дядя!
– Да тоже мне преступление, принять ставочку у пары лудоманов, было бы из-за чего кипешевать. Но да, в принципе, опасно, ведь кто-то вышел на Джемиле…
– Как они могли об этом узнать? – Нервно спросил Гекхан, и Кудрет задумчиво потер подбородок.
