– Моя мать ходит, – признала она. – И чтобы она могла так ходить, нам приходится работать без выходных.
Он вдруг нахмурился, глядя мимо нее, и Хазан подняла руку, касаясь его щеки.
– О чем задумался? – Спросила она, и он опять посмотрел ей в глаза.
– Я подумал… – Он сказал это, все так же хмурясь, словно его самого расстраивало то, что он говорил. – Я вот подумал, если бы я родился в богатой семье, и мы бы с тобой встретились еще в детстве…
– Мы были бы уже женаты, – закончила за него Хазан, и он удивленно посмотрел на нее.
– Или я бы считал тебя сестрой, как Синан.
– Брось. С Синаном мы знакомы с пеленок, и мы вместе копались в песке, и попытайся мы включить тебя в наши игры, ты бы послал нас и ушел со своими друзьями. Нет уж, я бы влюбилась в тебя когда мне было десять, и ты бы бегал от меня, пока я не загнала бы тебя в угол.
Мехмет рассмеялся, опуская голову ей на плечо, прижимаясь лицом к ее шее.
– И если бы я была из твоего квартала, было бы точно также. И не думай, Мехмет Йылдыз, иначе бы и не было, – твердо сказала Хазан, когда он протестующе замычал. – Я не стала бы страдать по тебе из кухни, дожидаясь, пока ты сам додумаешься, как Севда, я девушка решительная.
– При чем тут Севда? – Мехмет удивленно поднял голову, и Хазан недоверчиво фыркнула, корча гримаску.
– Не притворяйся.
– Я не притворяюсь? – В его голосе было столько искренности, что Хазан почти ему поверила.
– Врешь ты все. Не мог ты не заметить, что она в тебя влюблена по уши.
– Я многое могу, если сильно стараюсь, – он застенчиво улыбнулся, и она рассмеялась вместе с ним. – В любом случае, это все бессмысленно. Мы такие, какие есть, – сказал он, отпуская ее, и Хазан осторожно вышла из его объятий, присаживаясь на мотоцикл рядом с ним.
– Хазан, – он сказал это после долгого молчания. – Я хотел сказать тебе, насчет сегодняшнего.
– Это из-за того, что сказал дядя Хазым? О словах Синана? О том, что…
Мехмет быстро покачал головой, останавливая ее.
– Давай не будем об этом, хорошо? Я не хочу рассказывать об этом тебе, понимаешь? Не потому что я не верю тебе, или не доверяю тебе, или не верю в тебя. Я просто не хочу рассказывать это тебе. Не хочу вспоминать это при тебе, и вспоминать потом, как я это тебе рассказывал. Просто… Там было плохо. Очень плохо. И потом стало хуже, и ты сама это знаешь. – Хазан внимательно смотрела на него, а он смотрел прямо перед собой. – Я сказал тебе сегодня, я никогда не буду в порядке. Даже если станет лучше, и я перестану вспоминать, вы всегда будете знать, что я не в порядке. Я болен, Хазан, – он повернулся к ней лицом, говоря это ей наконец, открытым текстом, впервые признавая это перед ней. – Я говорил себе, что этого не случится, что этого не будет, и да, не случилось, я не болен так, как… Моя мать, но я болен, и это груз. Раньше это был только мой груз, и я справлялся, но теперь… Я взвалил это и на вас. На Синана. На тебя. Не спорь, не спорь, пожалуйста, – он провел пальцами по ее щеке и коснулся губ, прося ее помолчать. – Господин Хазым прав. Пока меня не было, вы жили мирно.
– О Аллах, да брось ты это. Его слова заслуживают только того, что ты и сделал – посмеяться над ними. Нам стало лучше с тобой, понимаешь, Мехмет? Мне стало лучше. Синану стало лучше.
– И он сидит в тюрьме… – Перебил ее Мехмет, и Хазан вскочила на ноги.
– Я тебя сейчас ударю! – Прорычала она. – В тюрьме, да, но в кои-то веки в согласии с самим собой и своей совестью. Нам стало лучше, – Хазан опять шагнула к нему, обхватывая его. – И тебе стало лучше, ведь так? – Он внимательно оглядел ее лицо, словно искал в нем что-то, и кивнул. – И этот твой груз… – Его лицо тут же словно захлопнулось, и Хазан крепче обняла его. – Никогда не говори о том, чтобы снова уйти, слышишь? Ты не можешь больше нести этот груз в одиночку. Не должен. Я тебе помогу. Мы тебе поможем. Потому что один ты долго его не пронесешь.
Он долго-долго смотрел ей в лицо и наконец кивнул, поднимая голову и снова глядя на звезды. Хазан проследила за его взглядом, тоже разглядывая тысячи далеких светил.
– Есть еще кое-что, – тихо сказал Мехмет. – Что случилось. Не только это. – Хазан затаила дыхание, слушая его. – Насчет моей матери. – Он сжал челюсти, и она увидела, как на его щеках играют желваки, и все его тело на миг напряглось. – Я расскажу тебе, когда-нибудь. Потом. Просто… Сейчас не время, хорошо? – Мехмет опять посмотрел на нее и поднял руку, убирая с ее лица выбившуюся прядь. – Поверь мне, я не говорю тебе, не потому что не верю или не доверяю, просто сейчас неподходящее для этого время, хорошо? Просто поверь мне.
Хазан пытливо посмотрела ему в глаза, но когда он так ничего и не добавил, просто кивнула ему, улыбаясь, просто доверилась ему.
Кому еще она могла так довериться?
========== Часть 26 ==========
