— Все же это удача. Нотариус из Тайной службы, помнится, утверждал, что свидетельницы попросту бестолково стрекочут без умолку.
— Обычное заблуждение для того, кто мнит себя цивилизованным человеком, — считать всех прочих дикарями. Следовало бы понимать, что мусульманские женщины в любом случае не стали бы говорить о покойном супруге с чужим мужчиной, — пояснил Раджив. — А леди из Кашмира, скорее всего, и вовсе бы уклонилась от разговоров с англичанами. Извини, Стив, но в наших землях вас не жалуют.
Шейли-Хоупс пожал плечами, будто недоумевая, чем вызвана подобная неприязнь.
— Мне это совершенно безразлично. С тобою-то она говорить будет?
— Пока что, как видишь, говорит.
— Спроси, готова ли она помогать следствию?
Выслушав слова Раджива, Амала печально вздохнула.
— Я бы не хотела. Как и все они, — женщина кивнула на товарок, — я не испытывала к нашему властелину искренней любви, и от того печалюсь о его смерти не больше, чем мне положено. Но было бы неразумно отягощать свою карму ложью.
— Так она готова помогать или нет?
— Да, — кивнула вдова. — Хотя не знаю, чем могу помочь. Когда это случилось, я не успела разглядеть убийцу. Я как раз играла на домбре и смотрела на танцующих.
— Но потом вы не преминули выскочить из зала на лестницу.
— Откуда вы знаете? — удивилась Амала.
— Это мое предположение. Я был на месте преступления, домбра лежала примерно в полутора шагах от кошмы. Если бы вы просто вскочили от ужаса и выронили музыкальный инструмент, он бы лежал значительно ближе. Вот я и подумал, что вы бросились вслед за душегубом.
— Да, так и было.
— Что вы увидели?
— Господина переводчика. — Лицо женщины погрустнело. — Кажется, его зовут Искандер.
— Ну, ну, — заторопил Стивен Шейли-Хоупс, — пожалуйста, как можно подробней, не упуская деталей.
— Даже не знаю, что сказать. Он стоял на лестнице. Увидев меня, быстро закрыл лицо и, как будто испугавшись, побежал вниз и дальше, прочь из дома.
— То есть до этого он стоял к вам лицом? — уточнил Раджив.
— Да. Вернее, он стоял немного боком, опустив глаза.
— О, я вижу, вам удалось разговорить одну из этих туземных куриц? — раздалось у входа в театральный зал. Мистер Смит двигался между кресел широкой походкой увенчанного лаврами победителя. За его спиной маячил шотландец с ключами в руках. Перевод слов Амалы успел достичь слуха «триумфатора». — Как видите, я был прав, господин лейтенант, это все козни русских.
Стивен Шейли-Хоупс помрачнел, вытащил из кармана синий клетчатый платок, вытер им бритую макушку и спросил, точно учитель арифметики, получивший ответ «восемь» на вопрос «сколько будет два плюс два?»:
— Вы можете это доказать, майор?
— Что тут доказывать? Этот туземец не придумал ничего лучшего, нежели с перепугу начать разыскивать хозяев в российском посольстве.
— Это ровно ни о чем не говорит, сэр. Господин Искандер родом из Бухары. Полагаю, для вас не секрет, что Бухарский эмират сейчас входит в состав Российской империи. Куда же еще стремиться подданному иной державы, как не в посольство своей, пусть и не самой родной, страны?
— Что с того? В убийстве прослеживается отчетливый русский след! Ваша свидетельница также подтверждает, что видела переводчика рядом с местом преступления сейчас же после убийства.
— Еще до того, как увидеть господина Искандера, она видела их всех, — детектив указал на оробевших гурий. — Быть может, их также стоит обвинить в убийстве?
— Не говорите ерунды!
— Отчего же? — насмешливо ухмыльнулся сыщик. — Уверен, что вдесятером они бы могли поднять Алаяр-хана и хорошенько двинуть его головой об колонну. А может, стоит обвинить вас? Насколько я понимаю, вы знали о местонахождении Алаяр-хана, вовсе не питали к нему дружеских чувств и без труда могли пройти сквозь охрану.
— Похоже, сэр, вы симпатизируете русским! — бледнея от плохо скрываемого негодования, сквозь зубы процедил Керстейн.
— Майор, если тете Агате угодно
— Да, его только что доставили, — с неохотой откликнулся «Сэмюэль Смит», теряя былой гонор. — Я как раз пришел сообщить об этом.
— Тогда будьте любезны, сэр, проводите господина переводчика в его флигель. Мы сейчас закончим и придем туда.
Керстейн молча щелкнул каблуками, четко развернулся и, выражая спиной бурное негодование, вышел из зала.
— Больше вы никого не видели? — вернулся к расспросам Шейли-Хоупс.
— Нет.
— Еще один, последний вопрос: как, по-вашему, Искандер относился к Алаяр-хану?
— Мне трудно об этом судить. Жены всегда держались отдельно от прочих слуг. Но, по-моему, Искандер его ненавидел.
— Почему вы так решили?
— Женское чутье. Я не раз услаждала музыкой слух господина, когда он давал секретарю распоряжения. Искандер всегда молчал, только слушал и смотрел. Так смотрят на кусок мяса, желая разрезать его на части.
— Благодарю вас, мэм. Покуда вопросов больше нет. Прошу вас и всех прочих дам проследовать в свои комнаты.
