— Господа? — требовательно спросила Вера Никандровна, — Что происходит?
— Здесь нет дороги, — начал перечислять Волынский. — Нет каменных складов, которые должны стоять к югу. Выше по течению не видно причалов. Вот этот лесок, господа, был вырублен три года тому назад. На его месте я лично строил времянки и бараки для рабочих. Которых здесь тоже нет.
Вот теперь их, кажется, проняло. Вера Никандровна медленно обернулась вокруг своей оси. Попыталась разглядеть покинутый нами противоположный берег. Тщетно.
— Такое ощущение, — тихо сказала она, — что ранее здесь не ступала нога человека.
— Ну, если верить местным преданиям, все же ступала, — педантично поправил я. — Возвращались обратно, правда, отнюдь не всегда.
— Где мы?
— По туземным поверьям — в мире духов. Согласно моим предположениям — просто в другом мире. Через русло реки проходит пространственная аномалия. Вызванная, суда по всему, преломлением мощнейшего на континенте энергетического и водного потока. Всплески активности коррелируют с солярными циклами. Хотя, полагаю, проход можно будет закрепить с помощью правильно настроенных преобразователей энергии. Естественным образом путь открывался во время солнцестояний. Но и мелких энергетических пиков, в сочетании с ледовыми заторами, оказалось достаточно, чтоб раздавить между реальностями все, что мы тут понастроили.
— То есть мы сейчас… Мы ступили… Мы находимся в новой, никому в нашем мире не известной колонии? — Вот она, достойная дщерь казначейства. Мгновенно оценила открывающиеся перспективы.
— Не обязательно, — предупредил я. — По легендам, место это не слишком дружелюбно. И не сказать, чтоб так уж необитаемо.
Илья Павлович поправил висящий на плече карабин. Военные, с самого начала удерживавшие вокруг дамы защитное построение, подтянулись поближе.
— У нас около пяти часов, чтобы осмотреться. — Я кивнул геодезистам и, запрокинув голову, стал изучать кажущееся таким знакомым небо. — Можно взять образцы пород и растений. Далеко не отходите. Не теряйте друг друга из виду.
Я снял с шеи бинокль, поднес к глазам. Парящая в небе птица оказалась не птицей, а вовсе даже ящером. И размах крыльев там был не менее четырех метров.
Я несколько ошарашенно потер глаза. Однако.
Илья Павлович отобрал бинокль. Всмотрелся.
— Мы отправляемся назад, — вынес он свой вердикт. — Немедленно. Подобные экспедиции так не организовываются.
После недолгих переговоров геодезисты с геологами, строителями и военным решили все-таки задержаться. А вот нас с Верой Никандровной под конвоем хмурого Ильи Павловича отправили обратно. Во избежание.
Дама была необычно молчалива. Опираясь на мою руку, осторожно вышагивала по мокрым доскам и о чем-то сосредоточенно размышляла. Мне, в принципе, тоже было о чем подумать.
Вдруг, примерно на середине пути, Вера Никандровна остановилась. Обернулась. Требовательно сжала пальцы на моем запястье.
— А как же мост? — спросила. — Нестор Вольгович, если русло реки — это пространственная аномалия, не позволяющая на ней строить, как нам возвести мост? Ведущий на тот, на
Это был интересный вопрос.
— Ну, — вслух задумался я, — всегда можно построить тоннель.
Хотя тут тоже надо считать.
А то мало ли куда он выведет.
— Да, я разграбил свою гробницу! — склочным тоном заявил фараон. — В конце концов, жить на что-то надо!
Патрик глаз не мог отвести от этого субчика.
Когда Тэлбот сказал Патрику, что собирается познакомить его со старейшим вампиром Лондона, да вдобавок еще и фараоном, ирландец ожидал увидеть нечто если и не величественное, то хотя бы благовоспитанное. Напрасно ожидал. Фараон оказался обладателем оттопыренных ушей, тощей физиономии, подвижной, как у актера варьете, и пары великолепных черных глаз, в которых читалась радостная готовность уязвить собеседника в любую минуту.
— Патрик Шенахан, — представился детектив, смутно предощущая какую-нибудь выходку.
Что ж, на сей раз его ожидания не были обмануты.
— Ну зачем так официально, джентльмены! — возгласил фараон, картинно отмахнувшись. — К чему все эти сложности, право? Какие между нами могут быть церемонии! Ведь я не могу оказать вам ответную любезность. Какая вам разница, как меня зовут, Хотепсехемуи или Несубанебджед — да хоть бы и Неферерикара! — вы ведь все равно не сможете этого выговорить.
Тэлбот ответил на эту тираду невозмутимой улыбкой.
— Впрочем, если вам так уж необходимо, — пошел на уступки фараон, — вы можете называть меня мистер Кинг. Рекс Кинг, эсквайр.
Патрик нахмурился. Во-первых, он был уверен, что его собственная фамилия может составить непроизносимому Хотепсехемуи достойную конкуренцию. В конце концов, ирландец он или нет? А во-вторых, он решительно не понимал, с какой стати он должен называть наглого фараона этим дважды царственным именем, если на бронзовой дверной табличке честь-честью значится: «Мистер Дональд Дикинсон. Антиквар. Древности и редкости».
