Я почувствовал, как нервически дергается левое веко.
— Доктор Уотсон.
— Безусловно, — миссис Джонсон уселась в кресло. — Как я уже говорила, у меня страшная бессонница. А теперь, когда из-за ист-эндского душегуба страшно пройти по городу… — Дама прослезилась, достала из рукава носовой платок величиною с наволочку, трубно высморкалась.
— Думаю, вам нечего бояться, — успокоил я. — Потрошитель охотится только за юными девушками.
Это было опрометчиво…
— То есть вы хотите сказать, что я слишком стара для убийцы, доктор Уоллес? — проскрипела миссис Джонсон.
Нервный тик перекинулся на правый глаз, а Захария подмигнул из-за конторки, намекая на то, что пора вывести сварливую пациентку. Но я решил уладить дело миром: моя покойная жена не одобрила бы грубости.
— Что вы, миссис Джонсон. Разумеется, вам следует беречься. Могу я прослушать ваше сердце?
Пожилая леди взглянула на меня, будто я покушался на самое святое:
— Это неприлично, доктор Уиллер. После смерти мистера Джонсона меня не касался ни один мужчина.
Теперь дергались оба глаза.
— Хорошо, миссис Джонсон. Я пропишу вам бромные капли для сна…
Наконец мне удалось выпроводить экономную даму. В кабинет снова вошла Мэри. Разговаривая с нею, я не мог не любоваться очаровательным лицом, столь похожим на лицо моей любимой супруги.
— Ваше состояние, мисс Сноуфилд, — следствие нервного расстройства и небольшой анемии, — сказал я после опроса. — Пропишу вам успокоительную настойку. Но главное — режим. Нужно больше спать, лучше питаться, тогда вы проживете счастливо еще сто лет. Уверяю, сердце у вас здоровое.
Девушка поблагодарила и вышла, а я все видел мысленным взором голубые глаза и невинную улыбку. Как же эта Мэри напоминала мою…
Прошло три дня. Все это время я работал до позднего вечера, стараясь забыться, выбросить из головы странное, фатальное сходство. Покойная Мэри была бы довольна — мне удалось справиться с собой.
С Шерлоком Холмсом я виделся только по утрам — он уходил, переодевшись рабочим, и возвращался глубокой ночью, когда я уже спал. На все расспросы сыщик отвечал невнятным хмыканьем.
На четвертые сутки, когда я, уставший, боролся во сне с очередным кошмаром, раздался звонок в дверь.
— Пришел синий человек, — доложила из коридора миссис Хадсон. — Принес мистера Холмса.
«Все же она стала очень плоха», — подумал я, накидывая халат.
Но на сей раз наша любезная домохозяйка оказалась права. Констебли втащили в дом бездыханное тело моего друга. Шерлок Холмс был смертельно бледен, по лицу текла кровь.
— Кладите сюда, — приказал я, указывая на кожаный диван в холле, и склонился над Холмсом, молясь о том, чтобы он оказался жив.
Сердце билось ровно. Слава богу, это был всего лишь обморок от удара по голове. Осмотрев рану на лбу, я сказал:
— Сейчас вернусь, только принесу все необходимое для перевязки.
— Некогда, — слабым голосом произнес Шерлок Холмс и открыл глаза. — Сколько времени?
— Скоро три.
— Я пролежал без сознания четыре часа, — простонал мой друг.
Он вскочил, пошатнулся, но удержался на ногах.
— Вам нужно лечь…
— Поехали! — выкрикнул Шерлок Холмс. — И пошлите за инспектором Хопкинсом!
Поняв, что друга не остановить, я быстро переоделся, вышел и вслед за ним уселся в кеб. Мы приехали в Ист-Энд, Холмс приказал констеблю:
— Вы направо, мы налево. И будьте осторожнее, преступник вооружен.
Он схватил полицейский фонарь, соскочил и заметался по улице, как гончая, потерявшая след. Плутал по переулкам, заглядывал в темные углы, проверял тупики…
И наконец нашел. Она лежала в подворотне дома на Корт-стрит. Глаза закрыты, на губах — слабая улыбка, руки раскинуты в стороны, грудь прикрыта шалью, словно девушка просто прилегла поспать. Луч фонаря осветил темное пятно, расплывшееся на тонкой ткани. Белокурые волосы несчастной были коротко острижены.
— Он успел! — с досадой воскликнул Шерлок Холмс.
— Ее зовут Мэри Сноуфилд, — сказал я, склоняясь над девушкой и осторожно касаясь шеи, там, где полагается биться пульсу. — Она была моей пациенткой.
— Знаю, черт возьми, — мой друг присел на корточки, принюхался. — Ее усыпили хлороформом, — он заглянул под шаль, — и вырезали сердце…
В подворотне загремели торопливые шаги. К нам подбежал Стэнли Хопкинс с тремя полицейскими. Холмс вскочил:
— Оставьте у тела одного констебля, и поехали!
— Но что…
— Некогда объяснять!
Колеса грохотали по мостовой. Кеб несся по спящему Лондону. Холмс указывал дорогу.
— Стой тут! — приказал он на Гудж-стрит.
Экипаж замер перед домом, в котором сдавались меблированные комнаты. Шерлок Холмс выхватил револьвер:
— Осторожно, джентльмены, преступник очень опасен!
Мы громко постучали и ворвались в дом, перепугав заспанного слугу.
— Где комната Захарии Стоуна? — рявкнул Холмс.
Слуга дрожащим пальцем ткнул в одну из дверей.
— Откройте, полиция! — Стэнли Хопкинс ударил кулаком по филенке.
Ответом было молчание. По знаку инспектора констебли налегли на дверь. Вскоре мы вломились в комнату.
Мой помощник лежал на полу. На рубашке, напротив сердца, алело кровавое пятно, возле руки валялся револьвер. Я пощупал пульс.
— Мертв.
