Они оставили Эрмосу в покое и ледяной тьме. Вернувшись в прозекторскую, Кадл налила им горячего кофе. Потягивая из кружки и обдумывая новый след, Этрейо с раздражением чувствовала, как поднявшиеся было воды надежды потихоньку снова утекают.
— Это хороший ключ, Кадл, но Норману мы никак не поможем. До завтра я никак не успею найти убийцу.
— Об этом я уже думала. Сломанный палец привел мне на память один недавний труп. Актер, совсем молодой мальчишка. Он упал на репетиции этой новой мелодрамы — ну, знаешь, которую должны были давать в «Одеоне», про Элегантного Пирата.
— Он что ли со сцены упал?
— Нет, с декораций. Сцена на корабле, такелаж в шестидесяти футах над площадкой, нашему инженю этого хватило. Бедняга. Хорошенький был. Так вот, у него был сломанный большой палец. Я запомнила, потому что это его единственный физический изъян.
— Если он умер, то вряд ли мог оказаться нашим убийцей.
— Тридцать лет назад я бы тебе сказала, что не все так просто. Но давненько мне не встречались ходячие мертвецы. Все равно странно.
— А труп где?
— За ним никто не пришел. Он не состоял в регулярной труппе, так что на похороны скидываться они не стали. Мне на захоронение останков бюджета не выделяют, а земля даже на кладбище для бедных, знаешь ли, не бесплатна. В общем, я продала тело в анатомичку медикам — на препараты, надо думать.
Она встала и, подойдя к шкафу для документов, выдвинула один из ящиков.
— Хочешь посмеяться? Я прочла эту книгу, Бертийо, которую ты мне дала, и решила шутки ради поснимать отпечатки со всех поступающих трупов — вдруг найду одинаковые.
Она вытащила из картотеки одну карточку и перекинула ее Этрейо.
— Это отпечатки нашего красавчика.
Этрейо поймала ее, положила на стол и закопалась в свою папку в поисках отпечатков, которые собрала на месте преступления. Ага, вот и они, неидентифицированные. Констебль принялась просматривать карточки…
И, черт его побери, нашла совпадение.
И без того странное дело обернулось еще страннее. Театральный статист никак не мог быть убийцей — его последний полет случился до того, как началась цепь преступлений. Но отпечатки-то совпадали, с этим ничего не поделаешь! Этрейо без малейшего удовольствия вспомнила детектива Уилкинса: как ты, дура, докажешь, что у двух разных людей не может быть одинаковых отпечатков пальцев? Может, вот оно, доказательство? Но даже если и так, это ни на дюйм не приблизило ее к настоящему убийце. А других улик у нее нет. Ищи под каждым камнем, советовал мсье Бертийо. Понятно, что мертвый статист — это тупик… но Этрейо все равно решила в этот тупик заглянуть.
В патрульной было пусто: вечерняя смена уже заступила на дежурство, утренняя пока не подошла. Этрейо пошла в раздевалку, переоделась из щегольской униформы в вытертый только что не до ниток пиджак и сунула в нагрудный карман жетон, а в боковой — револьвер. Но тут на выходе дорогу ей заступила тень.
— Ах ты пчелочка-трудяга, ты куда, скажи, летишь?
— Брысь с дороги! — сказала она, пытаясь протиснуться мимо детектива Уилкинса, но тот даже не подвинулся. Повышенный рост и пониженная трезвость вообще делают мужчину серьезным дорожным препятствием.
— Ты чего делала в морге так поздно ночью?
— Тебя не касается.
— Капитан сказала тебе оставить мое дело в покое. Я надеюсь, ты еще подчиняешься приказам вышестоящих, мой дорогой констебль. Если нет, будь уверена, ей это не понравится. Думаешь, Песчаный Берег так уж плох? Есть ведь места и похуже.
Этрейо подумала и ответила: ее каблук вонзился в носок его зеркально отполированного черного ботинка. Пока Уилкинс злобно прыгал на одной ноге, она просочилась мимо него и устремилась в двери. На улице она поймала двуколку — с помощью подруги из бухгалтерии издержки пойдут на счет Мистера Неотразимого. Кэбмен спросил, куда едем, и она впервые поглядела на бумажку с адресом, полученную от доктора Кадл. Черт, она же прекрасно его знает — ее участок, заброшенный Восьмиугольник на Песчаном Берегу. Анатомичка дала Кадл подложный адрес!
— Так куда едем-то? — уже более нетерпеливо воззвал кэбмен, заглядывая в экипаж через маленькое окошко за своим сиденьем.
А что делать, других зацепок у нее нет…
Хороший детектив проверяет каждую, сколь бы пустячной она ни казалась.
— Четыре пятнадцать по Песчанобережной.
Кэбби захлопнул окошко, и двуколка под звон сбруи рванула вперед. Обычно дорога на участок долгая и холодная: два переезда на двух отдельных конках до самого конца маршрута, а потом пехом по Песчаной до перекрестка с Песчанобережной, где притулилась ее патрульная будка. Однако сегодня Этрейо домчалась в тепле и комфорте и за половину привычного времени. На месте она приказала кучеру подождать, и тот, пожав плечами с видом «за ваши деньги — все что угодно», втянул в огромный макинтош все выступающие части тела вместе с фляжкой горячительного и «Полицейским листком Калифы». «Душителя удушат!» — кричал заголовок. Этрейо скривилась.
