Давая понять, что его клиент связан с правительством, Патрик никоим образом не нарушал секретность. Он и прежде советовался с Роджером в критических ситуациях — и на этот раз заранее выговорил себе право обратиться к личному консультанту. На всякий случай. У вампиров были свои источники информации, а Патрик всегда считал, что в его работе лишних сведений не бывает.
— Но ведь выбрал же он меня с какой-то стати! Откуда только он обо мне вообще услышал? Я ведь не знаменитость, в конце концов.
— Ну, не скажите, — посмеиваясь, возразил Мортимер. — В нашей среде вы после дела «Солнца бессонных»[87] пользуетесь большой известностью.
— Вот поэтому я и спросил, есть ли у нас вампиры в правительстве, — невозмутимо отпарировал Патрик. — Должен же был кто-то рекомендовать меня моему клиенту.
Вампир от души рассмеялся.
— Шенахан, дружище, сдаюсь, — ответил он. — Вас действительно посоветовал выбрать один мой давний друг — еще со времен Столетней войны — и только что вы подтвердили справедливость его рекомендации.
— Так вы знали? — уточнил Патрик.
Мортимер покачал головой.
— Без подробностей. Только то, что случилась какая-то неприятность, и нужен надежный человек. И если у меня есть такой на примете, было бы очень неплохо. Да, и тот детектив, который так удачно вычислил лорда Шерингема, был бы как нельзя более кстати. И если я знаю, как его найти… за него ведь можно поручиться? — Мортимер улыбнулся.
Он слегка увлекся и воспроизвел интонацию своего вчерашнего собеседника довольно точно. Если Патрик его встретит, то поймет, что это и есть его неведомый рекомендатель, наверняка: не только умом, но и наблюдательностью природа ирландца не обделила.
— Ясно, — кивнул Шенахан и потянулся за сконом, задев рукавом свернутую «Таймс». Он едва успел подхватить падающую газету и вновь положил ее на стол. Вот только лежала она теперь по-другому. На доктора Мортимера и Патрика взирал с первой страницы портрет человека с тяжелой челюстью и воинственным взглядом.
— Лорд Кройдон… — пробормотал Мортимер. — Ну надо же…
— А вы его знаете? — непритворно удивился Шенахан.
— Разве что в некотором роде, — неопределенно ответил Мортимер. — А в чем дело, Шенахан? Часом, не он ли ваш клиент?
— Разве что в некотором роде, — не остался в долгу Патрик. — Доктор, я вас очень прошу, если вы только знаете о нем хоть что-нибудь, поделитесь со мной. Мне очень нужно знать, что он за человек.
— Бешеный воробей, — без тени колебания произнес Мортимер.
Патрик от изумления поперхнулся сконом и закашлялся.
— Не по внешности, конечно, — по существу, — продолжил доктор. — Бешеный воробей с манией величия. Мнит себя, разумеется, орлом — и ведет себя соответственно. Рано или поздно он окончательно свихнется и попробует поймать и унести в когтях упитанного зайца. Тогда мы увидим нечто незабываемое.
— Но едва ли приятное, — заметил Патрик и приопустил веки, словно бы прямо перед ним разыгрывалось вышеописанное действо, и оно ему очень не нравилось.
С минуту он сидел молча.
— Доктор, — спросил он, так и не поднимая взгляда, — скажите, что вы знаете о так называемом «наследстве королевы»?
— Только то, что публиковалось в газетах, — ответил Мортимер.
— Мистер Шенахан, скажите, что вы знаете о так называемом «наследстве королевы»? — произнес министр внутренних дел мистер Ричи.
— Только то, что публиковалось в газетах, — ответил Шенахан.
Мистер Чарльз Томпсон Ричи[88] обладал, несомненно, запоминающейся внешностью. Выразительный рот под пышными усами, крупный нос неправильной формы, небольшие умные глаза с характерным прищуром и высоко поднятые округлые брови создавали вместе весьма неординарную наружность. Политические карикатуры обычно изощрялись, живописуя профиль министра, и неудивительно: профиль его был словно создан для шаржей, между тем как фас не оставлял никаких сомнений в значительности этого человека. Обликом своим мистер Ричи изрядно напоминал Патрику тигра, да не простого, а такого, который знаком с интегральным исчислением. Шенахан не мог отделаться от ощущения, что вот прямо сейчас этот тигр вглядывается в незримую для него, Патрика, страницу, сплошь исписанную интегралами, вглядывается проницательно и цепко.
Ничего не поделаешь — вот оно, буйное ирландское воображение во всей красе. Уж если расхлесталось, угомону на него не найти.
— Положим, в газетах публиковалось много всякой всячины, — скривился лорд Кройдон.
Если мистер Ричи напоминал тигра, то лорд Рэндалл Кройдон, восьмой барон Фоксгейт, более всего походил на бульдога, причем бульдога очень недовольного. В приемной Шенахана он держался, как балерина в свинарнике — очень прямо, очень надменно, не прикасаясь ни к чему и сохраняя на лице выражение: «как меня угораздило здесь очутиться?».
— Не спорю, — невозмутимо ответил Патрик. — Но по существу в них склонялась на все лады одна-единственная новость: мистер Макферсон завещал свое последнее изобретение лично Ее Величеству. Все остальное — сплошные домыслы и догадки.
