Моррисон был кривоног, мясист, толст и при этом проворен. Первое, что он спросил: «Холмс уже здесь?», и, получив утвердительный ответ, обнажил в улыбке желтые зубы.
— Мы возьмем его, как только он огласит имя убийцы! Готов поспорить на что угодно, это будет Роджер Харт! Оружие при вас, Лестрейд?
— Само собой! Надеюсь, вы тоже пришли не с пустыми руками.
Моррисон хохотнул, приняв вопрос за шутку. Констебль Атчесон отвел взгляд.
За детективом прочно закрепилась слава ретивого служаки. Моррисон всей душой радел за избавление Англии от преступности, был опытен и бесстрашен. Вместе с тем он на дух не переносил все новшества, а к девяти расам Гостей испытывал такую острую ненависть, что это даже перестало быть предметом шуток. Пыл Моррисона не смешил, а пугал. Никакие достижения чужих цивилизаций, используемые человечеством, не могли оправдать в его глазах самого факта присутствия на земле тенри или юсэев.
В своей ненависти Моррисон был последователен и непоколебим. Когда его маленькую дочь вылечили от лихорадки с помощью средств миссии Тенри (лекарство добывалось из слюны самок), детектив ничуть не смягчился. «То была воля Господа — с помощью проклятых гадин спасти мою Нэнси! — заявил он. — Так Всевышний не дает мне забыть о них. У-у, мерзкие отродья!»
Штаб Лестрейда из библиотеки переместился в столовую. Отсюда удобнее было контролировать перемещения всех обитателей дома. К тому же Лестрейд велел старому слуге докладывать ему обо всех действиях Шерлока Холмса и доктора Ватсона.
— Просили подать пальто, — пробурчал тот, зайдя в столовую. — В смысле, мистер Холмс и друг его.
Моррисон привстал:
— Надеюсь, он не вздумает бежать!
— Холмс? — фыркнул Лестрейд. — Никогда! Он так твердо убежден в том, что вокруг него глупцы, что чувствует себя в полной безопасности.
«Хотя никто не находится в такой опасности, как умный человек среди глупых», — добавил про себя Атчесон.
Лестрейд подошел к окну и удовлетворенно усмехнулся, заметив две фигуры, вышедшие в сад. Нервозность его исчезла, он подобрался, как хищный зверь перед нападением.
— Холмс ни о чем не подозревает, — медленно проговорил он, не сводя глаз с высокого человека в пальто и шляпе. — Сейчас он обойдет поместье, на ходу придумывая для Ватсона объяснение своей «догадке». Затем направится в южное крыло, где живет Роджер Харт. Поговорит с ним, вернется к нам, объявит, что дело раскрыто! И вот тогда…
В наступившей тишине послышался щелчок. Атчесон обернулся и увидел, что Моррисон деловито проверяет барабан револьвера.
Констебль поежился.
— Вы так уверены в этом, сэр?
Моррисон и Лестрейд одновременно рассмеялись.
— Он уже знает, кто убийца, — заверил инспектор. — Ему не требовалось разговаривать с ними — достаточно было обнюхать каждого. Теперь Холмсу нужно лишь время. Не так-то просто сочинить убедительную версию расследования!
— Куриные мозги ему в помощь! — Моррисон сунул револьвер в кобуру.
— Почему куриные?
— А вы не знали, Атчесон? Дор-орсейцы ближе к птицам, чем к людям. Их так называемые стрелы — это перья!
Холмс и Ватсон скрылись среди деревьев. В столовой наступила тишина, нарушаемая только пением птиц. Молчание затягивалось. «Неужели сбежал?» — с робкой надеждой подумал Атчесон.
Но тут две фигуры, высокая и пониже, вновь появились из-за разросшихся кустов.
— Все как я предсказывал! — Лестрейд нервно облизнул губы. — Возвращаются. Идут к южному крылу. Хо-хо! Попался, тварь!
И тут Атчесон не выдержал.
— За что вы так ненавидите его, сэр?
Инспектор и детектив обернулись к нему. Один уставился озадаченно, второй мрачно. Под их тяжелыми взглядами Атчесону стало не по себе, но отступать он не привык.
— Я лишь хочу понять, с-сэр, — запинаясь, начал он, — в чем состоит страшная вина дор-орсейцев. Я много слышал об этом, но так и не разобрался, что плохого в том, чтобы единственный дор-орсеец помогал нам расследовать преступления. Даже если он использует нюх…
Моррисон побагровел так, что Атчесон испугался за его жизнь.
— Тебе недостаточно того, что они хотят завоевать нас, паршивый сопляк? — рявкнул он.
Лестрейд прижал палец к губам. Но голос Моррисона все равно дрожал от плохо сдерживаемого гнева, когда детектив прохрипел:
— Это шпионы врага в твоей стране, констебль! И твои сомнения — предательство и измена!
Атчесон побледнел — трудно сказать, от гнева или от страха.
— Дор-орсейцы не шпионят для своего мира! — воскликнул он. — Они просто бегут оттуда. Да, им нужна власть. Но никто пока не доказал, что этой властью они станут злоупотреблять во вред людям.
Лестрейд вмешался:
— Что я рассказывал про два года и матку Тен?
