И ведьма сказала Алисе, где она живет и когда к ней можно прийти.
Перед ведьминой лачугой был дворик с плетеной калиткой, а вместо забора вокруг возвышались в несколько ярусов пустые куриные клетки из серебристой древесины эвкалипта, с такими частыми прутьями, что заглядывать с улицы во двор было без толку. Если бы калитка не скрипнула, предупредив о приходе гостей, Алиса и Сильвия могли бы подслушать, как ведьма говорит своей мертвой служанке: «Ну что, сгодится? Отвар крепкий, так что на вкус будет страшная мерзость, но желудок стерпит. Все как ты сказала». А мертвая служанка ответила бы на это: «Я сказала: «Должно быть мерзкое на вкус, но чтобы юную леди не стошнило»». А ведьма бы воскликнула с упреком, но ласково: «Мария! Ты опять!..»
Но калитка скрипнула. Алиса вцепилась подруге в локоть. Сильвия, уже набравшаяся храбрости, стряхнула ее руку и решительно зашагала к дому. Сразу за порогом обнаружилась узкая, длинная комната со скошенным потолком, как будто сжимавшаяся на конце в точку и обрывавшаяся ступенькой вниз, за которой виднелась дверь чулана. Там же, на дальнем конце, ютилось единственное окошко, заросшее черной плесенью. Поначалу подруги не могли разглядеть ничего, кроме белого передника ведьмы и бледного ее лица. Но затем из мрака самого темного угла проступила еще одна фигура — тощая, жилистая и неподвижная, как памятник.
Тут ведьма бросилась к Алисе и Сильвии и вытолкала их обратно во двор.
— Зелье еще не готово, и совсем ни к чему, чтобы вы тут стояли и портили его своими надеждами, — отрезала она и захлопнула дверь у девушек перед носом. Те остались ждать во дворе. Алиса стояла, подобрав юбки руками в перчатках. Из-за двери донесся шепот — надо полагать, ведьма читала заклинания. Через минуту она вышла и снова впустила Алису и Сильвию в дом.
На крюке над очагом покачивался чайник, из носика у него валил пар. На закраине стояла миска, а рядом с ней расположились в ряд бутылочка, воронка и тряпичная пробка.
Алиса спряталась за спину подруги и вцепилась в ее куртку: белоглазая женщина в углу наводила жуть.
— А как это зелье действует? — спросила Сильвия. — Что мне надо с ним сделать?
— Накануне того дня, когда ты встретишься со своим мужчиной, выпей на ночь третью часть зелья. Наутро, когда будешь причесываться, вотри в волосы гребнем еще две трети, но оставь несколько капель. И помажь остатками вот здесь. — Ведьма шагнула к Сильвии и бесцеремонно ткнула пальцем в вырез ее рубахи. — Поверх сердца, — добавила она. — И после этого нельзя будет прикрываться: надо, чтобы солнце светило тебе на волосы и на грудь.
Алиса хихикнула.
— Но что, если он… то есть мистер Маккагон… что, если он отменит встречу с моим отцом или придет слишком поздно, когда солнце уже сядет? Он же каждый день ходит на гору. Они там что-то бурят.
— Знаю, — отмахнулась ведьма. — Если он не явится до заката, придешь ко мне снова, дам тебе еще зелья и денег больше не возьму. Не все в нашей власти.
— Но оно правда сработает?
— Да, если у тебя чистые намерения.
У Сильвии вытянулось лицо. Даже Алиса поняла, что с этим будет загвоздка.
— О! — усмехнулась ведьма. — Не о том речь. Чистые — не обязательно целомудренные. Плотские желания тут не помеха, важно другое — чтобы это для тебя была не просто игра.
Сильвия кивнула со всей серьезностью.
А ее подруга, осмелев от того, как прямолинейно и по-докторски изъяснялась ведьма, рискнула спросить:
— Скажите, а правду говорят, что ваша служанка… — она запнулась и понизила голос, — …в общем, что она — зомби?
— Это моя рабыня, — с непонятным злорадством в голосе уточнила ведьма. — Пока ваше зелье остывает, хотите я расскажу вам ее историю?
Сильвия и Алиса огляделись вокруг, как будто им предложили присесть. Но сидеть оказалось решительно не на чем — во всем доме не было даже табуретки. Только низкая закраина очага и единственная лежанка в углу, покрытая грязными одеялами. Ведьма подошла к огню и встала к нему спиной; отсветы пламени падали ей на щеку, из-за чего один глаз теперь поблескивал синевой ярче другого.
