– Может, сходить к нему? – предложил Мишка.
– Я те схожу! – пригрозила мать. – Велено на месте сидеть, вот и сиди.
Дверь снова скрипнула, из брошенного дома вышел дед Николай, живой и здоровый.
– Пусто в избе, – сообщил он, беря лошадь под узду. – Мертвец только старый лежит.
– Господи, спаси и помилуй, – перекрестилась Татьяна.
– Заложный? – У Мишки загорелись глазенки.
– Нет, смирнехонький. – Дед подвел телегу к избе. – Слезайте, милости просим.
Анна спустилась на землю. Все тело ломило, в позвоночнике мелко похрустывало, живот налился свинцом. Она следом за Николаем вошла в избу, наполненную тенями и мраком. Пахло старостью, гнилым деревом и отсыревшими тряпками. Из полутьмы выплывали печка, лавки и стол.
– Вон он, голубчик, – указал топором Николай.
Мертвец покоился на грубо сколоченной кровати: скелет, обтянутый сморщенной коричневой кожей; рот распахнут в немом крике, взгляд пустых глазниц устремлен к низкому потолку. Ран видно не было, человек лег и умер, может, от старости, может, с голодухи, а может, болел – кто теперь разберет.
– Такие дела, – растерянно сказал дед Николай. – Надо бы схоронить, негоже так-то лежать. А я, хоть и сам одной ногой в могиле, боюсь мертвяков.
– Я приберу. – Анна шагнула к кровати и без усилий подняла иссохшее тело, веса в нем осталось всего ничего. Ошеломленные Татьяна с Ольгой вжались в стену, и она вышла на улицу. Мишка приклеился следом. Анна удалилась шагов на двадцать к березовой роще и опустила покойника в сухую траву.
– Завтра прикопаем, – пояснила она.
– А ты, знать, не боишься покойников? – Пацаненок смотрел уважительно.
– Бояться надо живых, – вздохнула Анна. – Покойников я навидалась, тихие они и вреда никакого.
– Расскажи про покойников.
– Только не на ночь. Матери с сестрой не надо этого знать.
– А завтра расскажешь?
– Утро вечера мудреней. – Анна ласково улыбнулась и подтолкнула мальчишку к избе.
Наскоро погрызли сухарей, запили водой из колодца и улеглись. Татьяна и дети быстро уснули, знамо дело, устали. К Анне сон не шел, она лежала на кровати мертвеца и вглядывалась в кромешную темноту. Темнота густела и переливалась всеми оттенками черноты: темнота дышала, темнота шептала на разные голоса. О прошлом, о будущем, о том, чего и быть не могло. С тех пор, как умерла Великая Мать, Анна начала разговаривать с темнотой. Отныне темнота всегда была с ней. И темнота никогда не врала. Темнота принимала Анну такой, какая она есть. Какой она стала…
Анна поднялась с кровати, послушала мерное дыхание спящих и вышла в зябкую осеннюю ночь. Дед Николай сидел на крыльце, держа топор на коленях и вглядываясь в затянутый клочьями седого тумана, наполненный мраком замерший лес.
– Не спится? – спросил Николай.
– Как и тебе. – Анна присела рядом на холодную, пропитанную влагой ступеньку.
– Я старый.
– Да и я немолодая уже. Мысли всякие лезут.
– Точно, – качнул бородой Николай. – Я вот только и думаю о своих. Как оно дальше-то будет? Я-то ладно, жисть повидал, а внуки?
– Детей жалко, – согласилась Анна. – Мир злой, черствый, жестокий. Портит, извращает и лжет. Не нужен он им. Я защищу их от мира.
– Это как? – насторожился дед Николай.
– Я сделаю так, что они не будут страдать. – Анна приобняла Николая и свободной рукой всадила нож ему под кадык. Старик дернулся и захрипел, выкашливая черную кровь.
– Спи, дедушка, спи. – Анна уложила мертвеца на спину и вернулась в избу. Татьяне снилось худое, Ольга сладко посапывала, Мишка метался и бормотал, кого-то побеждая в честном бою. Господи, такие красивые, такие невинные… Анна полюбовалась спящими и по очереди, в три быстрых удара, вскрыла им глотки. Изба наполнилась будоражащим запахом крови. Знакомым, сладким, кружащим голову. Анна устроилась среди остывающих трупов, свернулась клубком и долго гладила вздутый живот. За окошком шумела на ветру молодая осинка, и в сплетении веток чудилась рогатая тень. Дите требовательно возилось и пиналось, словно у него было множество мягких пупырчатых ног.
– Тихо, миленький, тихо, – приговаривала Анна. – Мама рядом, мама с тобой.
Темнота укутала ласковым одеялом, в крохотной избушке посреди заповедных лесов Анна наконец-то обрела долгожданный покой. Приближалась зима. Анна чувствовала, что скоро родит. Она ждала. Анна припасла для ребенка море нерастраченной любви и тепла. И много, очень много еды…
