– Жаловаться пришел? – буркнул Семен. Пустые разговоры начинали выводить из себя. Еще и с Саввой этим нянчиться заставит поди. – Я тут в чудище превращаюсь, а ты развлекаешься.
– О-о-о, как ты, паскуденыш неблагодарный, заговорил, – обиделся Драган. – Я, между прочим, с ног сбиваюсь, чтобы помочь.
– Прости, горячку порю, – повинился Семен. – Говори, чего надумал.
– Торопливый ты. – Колдун присел рядом с Саввой. – Я книги чародейские полистал, со знающими переговорил, и расклад, друг мой страшила, следующий: чтобы жизнь твою никчемную сохранить и довеском разум какой-никакой, нужно превратить тебя в вурдалака.
– В вурдалака? – опешил Семен.
– Ага, в тварь бессмертную и проклятую Богом во веки веков. Незавидная доля. Будешь пить кровь и прятаться от солнца и добрых людей, не ведая ни любви, ни надежды, ни радости. Крепко подумай, Семен.
– Пусть так. – Семена трясло. Будущее открывалось ужасное, но отступить теперь он не мог. Отныне у Семена была одна цель – любой ценой найти Аксинью с дитем. А там будь что будет. – Делай свое дело, колдун.
– Есть способ упыря в вурдалака переродить – страшное, запретное и опасное колдовство. Кто прознает, оба взойдем на костер.
– Мне терять нечего, – выдохнул Семка.
– Тебе-то понятно, ни шиша нет и жить осталось с воробьиный хренок. А у меня должность, уважение и почет. И денежки скоплены малые, как уйду на покой, хватит какой завалящий городишко купить.
– По кой черт тогда связался со мной?
– А не знаю, – хохотнул Драган. – Скучно мне, старому дураку. Да и интересно, что выйдет. А костер… Все там будем, конец-то один.
– Тогда не томи, скучальщик иметый.
– Я бы поостерегся оскорблять человека, от которого зависит твоя никчемная жизнь, – снова расхохотался Драган. – Спишем это на последствия перерождения в безумную тварь. Так вот, в «Запретном искусстве» Варравы Звездочета описан обряд, который может помочь. А может и не помочь. Шансы примерно равны. Все на наш страх и риск. Любишь риск? Хотя о чем это я, если ты мне, поганец, прямо в рожу хамишь.
– На все я готов, – с вызовом буркнул Семен. – Вряд ли там страшнее того, что я в избухе сгоревшей творил.
– Тут как посмотреть, – возразил Драган. – Потребуется невинная кровь и черная душа.
Семка утробно сглотнул. Насчет «вряд ли страшнее» это он с дурости ляпнул. Предложенное Драганом было не просто страшнее – после такого пути назад нет и прощения нет. Колдовство душ одинаково противно и человеческому закону, и божьему. Мыслимое ли дело – у человека душу отнять?
– Засомневался? – прищурился колдун.
– Немного, – признался Семен. – Всякого ждал, но чтобы так? Но ты, Заступа, правду сказал, терять мне нечего, особенно после того, как дел ублюдских понатворил. Готов я. Вот только тебе это зачем?
– Прихоть уставшего колдуна, – грустно улыбнулся Драган. – Ну, и шкурный интерес. Хочу прославиться среди нашего брата обращением упыря в вурдалака.
– Грех великий.
– Думаешь, я невинен, аки младенчик? Как умру, черти шкуру спустят, потроха вытащат, в кожу обрядятся и будут плясать. А я все чувствовать буду. Дважды в пекло все одно не попасть.
– Душу черную где возьмешь? – С благодарностью посмотрел Семка на колдуна. – И невинную кровь?
– С этим проблема, – признался Драган. – Кровь невинную ладно, у Любавы возьмем, там много не надо. А вот душа нужна чернее черной, а в селе, в яме, только Петька Хромый сидит, так у него не душа, а душонка, конокрад мелкий и похититель исподнего бабьего. Для нашего дела душа такая не подойдет.
– И как быть? – затаил дыхание Семен.
– Свою отдам, она у меня почернее твоей, – отозвался Драган и, довольный произведенным впечатлением, усмехнулся. – Да шутканул, шутканул, моя мне покудова не надоела еще, чтобы первому встречному бродяге задарма отдавать. На твое счастье, есть у меня в хозяйстве чернющая душа, все одно без дела лежит. Только чья она, мне неведомо, вот что плохо.
– Почему плохо? – удивился Семен.
– Тут такая штука, – помедлил Драган. – Подсадка чужой души дело тонкое и непредсказуемое: вместе с силой тебе перейдут все достоинства и недостатки души. Одно дело знать, с чем имеешь дело, и совсем другое – вот как у нас. Хозяин души мог быть запойным пьяницей, или сумасшедшим, или содомитом там, например. И все это счастье вместе с душой привалит тебе.
– Содомитом-то не очень хотелось бы стать, – поежился Семен.
– Я и говорю – как повезет. Сам понимаешь, бесплатный сыр на то и бесплатный, чтобы мышки поплакали. Рано или поздно все прелести чужой души дадут о себе знать: может, на следующий день, может, через год, а может, и через сто лет. Я двоедушников навидался, один временами вспоминал, будто он мальчонка пяти годков, и начинал на деревянной лошадке скакать, второй в любой момент бросал все дела и принимался плясать до упада, третьему, чародею не из последних, примерещивалось, будто он гулящая баба. Крепко подумай, Семен.
– Нечего думать, – отрезал Семен. – Тащи душу черную, а там поглядим.
