– Возможно. Няня могла узнать в твоем описании младшую из принцесс и посчитать, что тебе грозит опасность.
– Погодите! Все-таки не сходится! – воскликнул Слава. – Я-то встретил Беску, когда мне было одиннадцать, а ей двенадцать! Как она успела повзрослеть до шестнадцати, потом исчезнуть на десять лет и остаться младше меня?
– Время в разных мирах, мой дорогой друг, течет неравномерно. Здесь оно бежит быстрее почти в два раза, и десять лет тут – это чуть более четырех в мире, где ты вырос, – усмехнулся Авантюрист. – Так что как раз все сходится.
– Ты знал, что он всевидец, когда мы к нему вломились, чтобы отнять перо? – Беска продолжала свой допрос.
– Нет. Интуиция сработала. Потом начал догадываться.
– То есть отпрыск из клана, убившего меня и моих родителей, был с нами все это время, и ты это знал?! – прошипела она.
– Умерь свой пыл, принцесса, – холодно огрызнулся Авантюрист, – я повторю, что не верю ни в версию, что всевидцев покарал я по велению твоей матери, ни в то, что они за это могли мстить. Даже больше: теперь я уверен, что в резне во дворце виновен тот же, кто уничтожил и всевидцев. Сначала он ликвидировал тех, кто мог предсказать опасность твоим родителям. У тебя и Славы общий враг.
– Мало ли, что считаешь ты. Вон его няня думала, что я опасна. Даже она могла нанять убийцу. Или любой другой из всевидцев. Ты не можешь гарантировать, что это не так.
– Не могу, – согласился Авантюрист, – но и не верю, что так было. А ты? – настала его очередь прищуриться.
Слава ждал ее ответа с бешено бьющимся сердцем, но Беска так ничего и не сказала. Отвернулась в сторону и молчала. Только часто вздымающаяся грудь говорила о том, что она в бешенстве и очень старается сдерживать себя.
– Почувствуй свое сердце. Оно у мастеров редко ошибается. Тьма знает и ощущает многое. Она пропитывает весь мир. Иногда мастер по прозорливости может не уступать всевидцам, – добавил Нулевой.
– Тем более, что мои… родственники ошиблись в итоге. Тебя-то не убили, – тихо сказал Слава.
– Да. Тьма нарушила их пророчество, – тихо ответил Нулевой. – То, что принцесса в юности заглянет в синюю дверь, не мог предугадать никто. Даже они. Энергия демиурга всегда за скобками предсказаний и пророчеств. И этот факт изменил все. Короля и королеву убили, но у долины все-таки есть шанс выжить, раз принцесса спаслась.
– Как меня звали? – вдруг спросила Беска.
– Лилит – ночная тишина, – ответил Нулевой. – Три сестры: утренняя заря, Аврора. Светловолосая, в отца. Палящий обжигающий полдень – Агния. Рыжая, огненная, как дед. И ты, Лилит. Тишина темной ночи. Ты очень похожа на мать. У тебя ее волосы и глаза.
– Я Беска. Так мне нравится больше, – огрызнулась она.
Слава пробовал имя «Лилит» на вкус. Округлое, темное, глубокое, как вода ночного озера. Одновременно в нем, несмотря на мягкость, есть и какая-то твердость и жесткость, прорастающая в этой темной воде коричнево-черными щипами. Это имя шло девушке ничуть не меньше, чем меткое прозвище.
Беска же была смущена. Она раздражалась и одновременно понимала, что не права. Спросив свое сердце, хочет ли оно иметь Славу врагом, Беска с удивлением выслушала ответ и задумалась. До этого момента она была уверена в своей влюбленности в Авантюриста. Тот представлял собой практически идеал мужчины, настолько, насколько это вообще возможно, даже несмотря на разницу в возрасте.
Сейчас же она получила сразу два удара, которые ее полностью дезориентировали. Оказалось, что она для Авантюриста не более, чем работа. Он обещал защищать ее и старательно это делает. Если с его стороны и могут быть какие-то чувства, то не более чем отцовские. С другой стороны, Слава был как укол в сердце. Беска, как ни храбрилась, еще с момента его исчезновения ощущала щемящую тоску от потери чего-то очень важного, а сейчас и вовсе, собираясь объявить его врагом, поняла, что не сможет этого сделать. Слава стал уже частью ее. Родной и дорогой частью. Только вот показывать ему это ни в коем случае не стоило.
Беска вышла из горы на солнечный свет и с непривычки зажмурилась. Казалось бы, внутри было тоже достаточно светло, однако фальшивое солнце мастеров все-таки сильно уступало настоящему.
Проводили их наверх с почетом. Маленький, подаренный мастером И черный рюкзачок, который по уверению создателя мог вместить гораздо больше, чем кажется, пока содержал в себе только три живых бриллианта. Беска не стала брать все, хотя была вправе опустошить кладовые мастеров полностью. Оракул обойдется и тремя, а оставшиеся будут сохраннее там, где она ими любовалась.
