Продолжая возмущаться, Николас скрестил руки на груди, и Айден мог поспорить, что та история ему не нравится, хоть он и шутит по её поводу. Виктория Глэдстоун училась на их курсе, но общалась со своими подругами, так что Айден ничего не мог о ней сказать, кроме того, что она ужасна в искусстве и путает императора Эдварда Третьего с Эдвардом Четвёртым. А ещё она очень красива и считается завидной невестой. А брат её на курсе Конрада.
– Здесь с этим просто, – сказал Николас. – Аристократы не приветствуют связи до свадьбы, но это не запрещено, так что в Академии принято получать от жизни удовольствие. Половина разговоров ведётся о том, кто, с кем и когда.
– Но ты сам говорил, что если застукают наедине, то ничего хорошего.
– Поэтому стараются сделать так, чтобы не застукали. Надо быть очень наивным, чтобы попасться на такую уловку.
– Или быть наивным принцем.
Айден вспомнил, как в первый же день Лидия именно так и предложила ему встретиться наедине. Как понял позже, она вовсе не рассчитывала, что он согласится, скорее это было что-то вроде проверки. Но не было уверености, что Лидия не воспользовалась бы шансом, если бы он ей тогда подвернулся. Она не знала Айдена, он был для неё всего лишь наследным принцем, наивным мальчиком из храма.
Смутившись, Николас опустил руки:
– Я так понимаю, у тебя немного опыта? Храм вряд ли располагал.
Он замолчал, окончательно путаясь, и Айден оценил, как Николас сгладил истинный вывод. Айден понятия не имел, как обращаться с девушками.
Тряхнув головой, Николас посмотрел прямо на Айдена:
– Жрецам ведь разрешено жениться? Я не очень знаю правила, никогда не интересовался. У нас храм был в дальней деревне. Жрец оттуда приезжал и в особняк. Вроде у него была жена и дети.
Айден кивнул:
– Обычно у жрецов и жриц с собственными приходами есть супруги. Это удобно, они вместе занимаются делами их маленьких храмов.
– Удобно?
– Жрецы в больших имперских храмах редко заключают браки. Но это не запрещено. Как и… интимная близость. Только не перед важными ритуалами, конечно.
Рассеянно кивнув, Николас предположил:
– Среди служек есть и мальчики, и девочки?
– Мы жили с мальчиками, но да, в другой части храма были девочки. Почти как тут.
– Так твой первый опыт прошёл в храмовых стенах? Это не богохульство?
– У нас есть ритуал.
Николас явно намеревался ещё как-нибудь пошутить насчёт непотребных действий в храме, но осёкся. Посмотрел на Айдена:
– Подожди… что? Ты серьёзно? У вас есть ритуал на этот случай? Типа, раздеваетесь с молитвой?
Сцепив руки на коленях, Айден уставился на них, но теперь отступать было бы странно, он продолжил:
– Служки попадают в храм детьми, потом нам правда запрещены любые связи. До того, как мы становимся подростками, до Дня Единения.
– Интересное название.
– Служки становятся жрецами первой ступени после обряда. Мы… жрецы и жрицы принадлежат Безликому. Во всех смыслах.
Николас молчал, то ли не очень понимая, то ли предлагая Айдену продолжать.
– Души принадлежат Безликому, верность принадлежит Безликому, а после Дня Единения и тела тоже. Поэтому День Единения считается очень важным. Служки до него молятся, совершают ритуалы очищения. В назначенный день надевают ритуальную одежду и приходят в Комнату Единения. Вокруг жрецы высших ступеней, молитвы, благовония, вроде бы какие-то специальные. Голову от них немного ведёт.
Айден помнил, как тогда волновался. Он слабо представлял ритуал, о нём мало рассказывали, но знал, насколько он важен.
В тот день Айден вымылся в купальне с ритуальными маслами, потом его облачили в свободный балахон, под которым больше ничего не было, и повели в Комнату Единения.
– Это самое святое место храма, потому что туда нисходит Безликий.
В памяти осталась небольшое помещение без окон и украшений, множество жрецов вдоль стен. Они пели молитвы, а в двух жаровнях тлели угли и благовония, от которых закружилась голова. Если в коридоре Айдена потряхивало то ли от волнения, то ли от холода, здесь царила духота, но он быстро расслабился.
Служка оставлял одежду перед жаровнями и ложился на плоский обсидиановый камень посреди комнаты. Айден помнил, как боялся, что он будет холодным, но ничего подобного. От него шли чары, он представал тёплым и удобным.
– Служкам завязывают глаза шёлковой лентой, и он или она возносит собственные молитвы.
– А потом? – тихо спросил Николас.
– А потом нисходит Безликий.
У бога смерти нет пола, нет предпочтений, он может быть любым. Он может принимать любой облик. К девочкам он является мужчиной, который шепчет не бояться, и входит в них под молитвы окружающих жрецов. Мальчики слышат женский голос, который говорит о жизни и смерти, пока руки уверенно стимулируют пах.
– Служки не обсуждают День Единения, – сказал Айден. – Это считается таинством, когда жрец впервые ощущает присутствие бога. Это не было так уж плохо, скорее странно. После не хотелось повторять. Это…
– Это мерзко, Айден.
