Наверняка из-за семейной истории Кристиана многие считали, что ему вообще не место в храме. Как же, отец – знаменитый убийца, мать – скорее всего, иноверка. Хотя насчёт последнего Айден сомневался. Иначе кто приучил Кристиана к вере в Безликого.
Лорена и Лидия тоже устроились в первом ряду. Как и все остальные, они были в форме Академии, а у Лорены в руках Айден заметил маленькую костяную фигурку животного, украшенную рябиной. Они были связаны с древней легендой о старом змее, который очень устал от жизни, но не мог умереть, пока Безликий не услышал его молитвы и не забрал к себе, а из костей сложил первый храм.
Обычно такие фигурки отдавали тяжело больным, жаждущим облегчения, или, наоборот, тем, кому желали долгой жизни. На Празднике рябины да ещё с ягодами фигурка точно была о втором. Скорее всего, Лорена хочет благословить её и подарить отцу.
Жрецы носили кожаные одежды, чтобы легче было смывать жертвенную кровь, но у Айдена с собой их не было, а Мэннинг был выше и на порядок шире в плечах, поэтому Айден предпочёл достать обычную одежду из чемодана. Это не запрещалось правилами.
Он облачился в чёрные штаны и рубашку, расшитую серебром. Она застёгивалась под горлом стоячим воротником, который заставлял держать голову прямо. Одежда не очень подходила жрецу, зато подчёркивала статус принца, в данном случае позволялось обойтись без традиционного капюшона.
А вот маска была обязательной. Жрецы Безликого бога и сами должны оставаться безликими во время ритуалов – даже если всё остальное вопит о том, что он принц.
Маски служек полностью скрывали лица. Чем выше ранг, тем меньше маска, потому что через жрецов говорит сам Безликий. У Мэннинга оставались закрытыми нос и верхняя губа. У Верховного жреца в столице – символическая полоска на глазах.
Маска Айдена скрывала лоб, глаза и нос. Выполненная из костяного фарфора, она казалась выбеленной костью, расписанной чёрными, тонкими, как волос, линиями, украшенными алыми драгоценными камнями.
Подобные вещи всегда были индивидуальными, и маска Айдена отражала и его жреческий ранг, и статус принца. Когда он уходил из храма, то взял её с собой. Потому что неважно, что он не закончил обучение, он всё равно оставался жрецом определённой ступени посвящения.
Айден вышел перед собравшимися, и все разговоры тут же стихли. Ладони Айдена скрывали чёрные перчатки, когда он развёл руки в стороны и призвал к молитве осеннего праздника.
– Во имя урожая собранного и ожидаемого. Во имя колосьев, которые умирают сейчас и возродятся по весне. Во имя прошлых и грядущих лун. Потому что вся наша жизнь – это бесконечный цикл. И однажды мы умрём, чтобы возродиться.
Традиционные формулы, которыми предварялись почти все ритуалы, менялись только детали. Например, сейчас было обязательно упоминание урожая.
Развернувшись к статуе Безликого, Айден сложил руки в молитвенном жесте и услышал шелест за спиной: все собравшиеся сделали то же самое.
Сначала Айден громко произносил традиционную молитву в честь Праздника урожая. Частично она шла на имперском, частично на кальтонском, языке магии и древнего мира, когда впервые начали поклоняться известным сейчас богам и рассказывать истории о них.
Другие боги часто ссорились и мирились, одаривали своей благосклонностью, но чаще вовсе не отвечали. Безликий обычно связывался только с людьми. Он почти не фигурировал в историях об иных богах.
Вознеся молитву, Айден замолчал. Служками их гоняли, пока они вызубрили Молитвенную книгу, им ставили голос, чтобы он звучал спокойно и чётко.
Но вторая молитва – всегда молча. Всегда про себя. Потому что в этот момент каждый говорит с Безликим о том, что важно именно ему. Кто-то просил, кто-то воздавал хвалу, кто-то не очень верил, что обращался к богу.
Отличная возможность подумать о своём. Заглянуть не в ту Бездну, которая баюкает обитаемый мир, а ту, что отражается внутри.
К собственному удивлению, Айден понял, что не может не думать о смерти.
Не своей, конечно. Его жизнь – как и смерть – никогда не принадлежала Айдену полностью. Он принц, и даже когда не был наследным, не был отправлен в храм, не мог делать то, что ему вздумается. Но это не вызывало бурных эмоций. Отчасти потому, что об этом иногда говорил отец, очень спокойно и умиротворяюще:
– Это не значит, что твоя жизнь состоит из обязанностей. Это значит, Безликий спросит с тебя чуть больше.
К ответу Айден был готов. Поэтому, стоя перед статуей Безликого и вдыхая аромат благовоний из подвешенных курильниц, думал о чужих смертях. О Николасе, о Роуэне, даже о родителях. О Конраде, конечно. Юном принце, которому не дали стать взрослым. Чей прах лежит в императорской усыпальнице.
Считалось, что после смерти души отправляются в объятия Безликого. Некоторые сливаются с ним, становятся частью его самого, отражаясь в воде, небе, ветре, земле, каждом живом существе. Большинство предпочитает перерождение и возвращается в мир в новом теле. И только если душа уж слишком напортачила, то отправлялась в Бездну. В ничто, окружавшее мир, не смерть, а отсутствие жизни. Самое страшное наказание.
