Пиявка в банке уже не казалась Айдену такой отвратительной. Всего лишь тварь, близкая к животным. Она хочет есть и питается магией. Никаких интриг, никакой внезапной политики – Айден ведь верил, что это ни при чём, кому мог помешать Конрад? А потом вскрываются новые и новые нарывы.
Но клеймить собственных детей! Айден подумал о лорде Уэлтере, о генерале Харгроуве.
– Почему они это делают? – тихо спросил Айден. – За закрытыми дверьми происходит столько ужасов.
– Не знаю. Но буду рад, когда император казнит Уэлтера.
– Я тоже.
Дэвиан будет присутствовать на балу, танцевать вряд ли станет, но как юрист принцев обязан быть. А сейчас тем более.
– Что насчёт Байрона?
– Он не знал, что происходит. Но ягоды подсыпал именно он. Император сказал, чтобы ты сам принимал решение, стоит ли его наказать и как именно.
То ли отец устал, то ли хотел, чтобы Айден помнил, что теперь он – наследный принц. Его решения весомы и будут иметь последствия. Его решения будут отражаться на нём самом.
Он вспомнил место смерти Конрада, где отпечаталась боль брата. Вспомнил дневник и то, как Байрон доводил Николаса до безумия. Вспомнил кривую улыбку и холодное озеро.
Но в то же время в памяти всплыли слова Николаса. Они успокаивали, укрывали ярость Айдена, заставляли смотреть трезво. Смотреть иначе. Байрон уже наказан своими проблемами с магией. Его отца казнят. Его клейма, видимые и скрытые, останутся с ним на всю жизнь. Как сын предателя он всегда будет нести отпечаток этого наследия.
Месть не принесёт покоя, а насилие лишь порождает насилие. Айден не хотел, чтобы оно разъедало его так же, как семью Уэлтеров.
Можно бросить камень в воду и смотреть, как идут и идут круги, а камень навсегда остаётся внутри, пусть и скрытый. А можно отложить камень в сторону. Это не изменит историю озера, но изменит твою собственную.
– Ничего, – сказал Айден. – Я ничего не буду делать с Байроном. Пусть сам разбирается со своей жизнью.
Айден почти не удивился, когда время шло, а Николас так и не возвращался. Скорее всего, встреча с отцом закончилась, но где-то он задержался. Или приводил мысли в порядок, прежде чем вернуться в комнату. Связь истончилась до тонкого ручейка, а уж на расстоянии Айден тем более понятия не имел, о чём думал Николас.
Всё-таки решил его поискать.
Крыша выглядела сомнительным местом, Академия гудела от людей, и Айден направился в сад. Увернулся от пары-тройки навязчивых студентов: глянул на них исподлобья, и они сочли за лучшее не лезть к принцу.
До кладбища никто из них не дошёл, и Айден двинулся между могил, уже видя светлую макушку у щербатой стены. Тут царила тишина, ветер был зябким, а земля под ногами похрустывала, схваченная изморозью. Кладбище могло казаться одиноким, но на самом деле истёртые памятники навевали покой, а могилы с раскрошившимися камнями выглядели почти уютными.
Вспомнилась история про близнецов, которую рассказывали на поэтическом собрании. И похороненные глубоко в земле, они тянутся друг к другу, чтобы слиться в последнем объятии. И никогда не быть одинокими.
Николас стоял спиной, прислонившись к покосившему могильному камню. Айден наступил в лужу, и тот обернулся, держа в руках бумажный кулёк с шоколадками. В Николасе пульсировало ядро давней стылой горечи, но обёрнуто оно было в спокойствие.
– Как прошла встреча с отцом? – спросил Айден.
– Как и всегда. Начали неплохо, а потом он опять заговорил, что я должен, я разозлился и вспылил. Он сказал, что я поступил храбро и благородно, но мне не стоит рисковать жизнью, чтобы понравиться принцу.
– Послал его в Бездну?
– Я его посылаю в Бездну лет с… восьми? Девяти? Он платит за Академию, а я хочу её закончить, так что мне приходится терпеть. Он тоже не в восторге.
Остановившись у надгробья по другую сторону дорожки, Айден привалился к нему и устало потёр переносицу. Николас насторожился, ощутил по связи:
– Ты в порядке?
Да, хотел сказать Айден. Всего лишь вляпался в политику, кстати, нас ждёт увлекательное зрелище казни. Но Николас спрашивал сосредоточенно, и отшучиваться не хотелось. Айден ответил честно:
– Нет. Я узнал, кто убил моего брата. Отчасти.
Через связь омыло молчаливой поддержкой, Николас кивнул, приглашая рассказать больше, и Айден сам не заметил, как из него полились слова, веско падая в кладбищенскую грязь и разбиваясь о старинные надгробия. Он рассказал о том, что узнал Дэвиан, о грядущей казни и Уэлтерах. О том, как наивен был Конрад, как от него захотели избавиться. Чего не хватало этому Уэлтеру, он ведь занимал высокое положение! В его распоряжении были деньги, власть, а он клеймил детей и строил заговоры.
– Есть люди, которым всегда мало, – тихо сказал Николас. – У Стэнхоупов вроде дочь возраста то ли Байрона, то ли Линарда. Наверняка думал выдать своего сына за неё и сделать консортом. Уэлтер не хотел быть одним из многих советников, он планировал стать отцом императора, который ему подчиняется.
