Император не медлил и не дал никаких почестей вроде омытия рук в жертвенной крови. Тени взметнулись вокруг Уэлтера, а потом прошли сквозь него, ударили в спину, вылетев из раскрывшегося в вопле рта. Можно было сделать всё безболезненно, но император не хотел. Он пропускал тени по венам Уэлтера, заставляя кровь бурлить. Пропускал по костям Уэлтера, заставляя их вибрировать. Пропускал по плоти Уэлтера, заставляя её разлагаться изнутри.
Дрожа, Айден так и не зажмурился. Николас прошептал, чтобы слышал только он:
– Твои тени не такие, Айдз. Не только такие. Они будут тем, чем ты сам захочешь.
Он рассеянно кивнул. Вопль Уэлтера резко оборвался, и тело ничком упало к ногам императора. Гвардейцы тут же накрыли его тканью, рядом возник Мэннинг, делая священные знаки и вознося короткую молитву Безликому, к которому отправился казнённый. Накрытые останки вынесли из зала, люди зашептались, поворачивались друг к другу, чтобы обсудить. Послышалась несмелая музыкальная нота, но подхватить мелодию никто не решился.
Айден выдохнул. Он хотел уже повернуться к столу, может, даже плоско пошутить и постараться забыть, как тени отца разрывали чужую плоть. Делали то, что считалось силой Равенскортов. Но в этот момент снова послышался шум от двери, а Николас пробормотал:
– Что за?..
Обернувшись, Айден увидел Кейна Алдена, который буквально влетел в зал. Не сразу можно было понять, что он держит в руках, а потом удивление только возросло: стеклянная банка с пиявкой. Гибкое тельце извивалось внутри.
– Как он… – поразился Николас и тут же ответил сам себе: – Соврал, что родители приказали? Ему б поверили!
Гвардейцы нерешительно двинулись наперерез, но не знали, что делать. Кейн и сам не собирался идти дальше. Выглядел он плохо: мундир распахнут, на бледном лице пятна лихорадочного румянца, глаза бегали.
– Не подходи!
Гвардейцы остановились, оглядываясь на императора, который тоже пребывал в замешательстве. Кейн крутанулся на месте, и тут Айдену стало понятно, что следом за ним показался испуганный Элмер Беннет.
– Не подходи! – повторил Кейн.
Его родители появились за спинами гвардейцев, позвали сына по имени, но он даже не посмотрел в их сторону.
– Это вы! – голос Кейна дрожал. – Вы его убили! Мы его убили…
Он обернулся к залу, скользнул взглядом, но вряд ли кого-то видел.
– Мы все убили Конрада! Все, кто увлёкся обещаниями Общества привратников.
Он начал называть имена сокурсников Конрада, тех, кто был на ведьминской вечеринке, а когда дошёл до Элмера, снова к нему повернулся:
– Ты его толкнул, да? Я только тебе сказал, что Конрад хочет выйти из этого дерьма!
Голос Кейна сорвался в высокий вопль. У него истерика, понял Айден. У Кейна совсем снесло крышу. Надо было настоять на разговоре с ним до бала! Он был другом Конрада. Но он его не предавал. Он пережил по связи его смерть, он скорбел и нёс груз того, что он сам сообщил Обществу причину, по которой те убили Конрада. Чувствовал себя виноватым.
– Всё должно было быть не так, – лихорадочно говорил Кейн, и по щекам у него текли слёзы. – Мы хотели новых знаний. Мы планировали свершения! А он умер.
Краем глаза Айден заметил, как Николас лихо вытащил саблю у ближайшего гвардейца и двинулся вперёд, Айден едва успел перехватить его за локоть, жестом останавливая гвардейца.
– Куда лезешь! – зашипел он Николасу.
– Кто-то же должен его остановить. Он не в себе.
Он не в себе с того дня, как погиб Конрад. С того момента, как смерть друга резанула по связи Кейна. Он извивался от боли, а потом долго и успешно пытался убедить окружающих и самого себя, что всё в порядке. Но похоже, эта пиявка, причастность Уэлтера прорвали плотину.
– Да пропади оно всё в Бездне! – в сердцах воскликнул Кейн.
Он с силой ударил банку об пол, и она брызнула во все стороны осколками. Пиявка заверещала, извиваясь.
Кейн ударил её сырой магией. Не слишком много, но весомо. Силы ему было не занимать.
Вопль пиявки оборвался. Но вместо этого в воздух почти до потолка поднялся столб теней. Набух. И за миг до того, как всё пошло по Бездне в очередной раз, Айден уже понял, что сейчас произойдёт.
Столб рухнул, рассыпаясь бесконтрольными тенями из паразита, заполняя ими зал.
Айден старался не вспоминать, как его магия впервые вышла из-под контроля, но никогда не забывал. Никогда.
Ему было девять лет, исполнилось недавно. Он казался себе ужасно взрослым, особенно на фоне семилетнего Роуэна. Конрад, конечно, был старше, но Конрад всегда на год старше, так чего уж об этом думать.
Занятия по чистописанию Айден терпеть не мог. Точнее, теперь они назывались каллиграфией, но Айден не видел особой разницы с чистописанием. Он выводил узоры витиеватых букв под присмотром учителя… его имя из памяти стёрлось. Он говорил размеренно и заявлял, что Айдену важно сосредоточиться. Айден же слушал щебетавших за окном птиц и думал, как пойдёт после занятий играть с братьями. Они подсмотрели у заезжего воина стиль борьбы с чем-то вроде длинного боевого шеста, сделали себе палки и носились с ними.
