– Обычная вода.
Николасу пришлось помочь Айдену переодеться, но под одеяло тот забрался сам, мелко дрожа. Присев на кровать, Николас внимательно его оглядел:
– Стало легче?
– Да. Немного.
Выключив лампу, Николас собирался подняться, но Айден тихо сказал:
– Посиди со мной, пока меня не отпустит?
– Мы и так в одной комнате, – вздохнул Николас, но осёкся. – Хорошо. Конечно, Айден.
Он уселся поудобнее, прислонившись к стене. Айден свернулся под одеялом, всё ещё мелко дрожа, и прикрыл глаза:
– Спасибо, Ник.
Запоздало понял, что снова назвал сокращённо, но Николас его не поправил.
На удивление, Айден прекрасно проспал всю ночь.
Пробуждался он медленно, тяжёлая голова гудела. Хотелось зарыться поглубже и не вставать как минимум до обеда, никогда ещё одеяло не выглядело таким манящим. Наконец-то Айден приоткрыл глаза.
Николас сидел на своей кровати, снова одетый в белую рубашку, но точно не во вчерашнюю. Подперев голову рукой, он читал уложенную на согнутых коленях книгу. Перевернув страницу, он зевнул, прикрыв рот рукой, и тут наконец-то заметил:
– О, проснулся.
– Я бы так не сказал.
Если бы Айден мог связно думать, он бы представил всё что угодно. Но только не то, что Николас хихикнул. Совершенно по-идиотски.
– Поздравляю с потерей вечериночной девственности!
Застонав, Айден накрылся одеялом, чтобы не видеть Николаса, но тот уже откровенно хохотал, и от этого было не скрыться. Похоже, его забавляло, каким помятым поднялся Айден.
– Это не смешно, – буркнул Айден, снова выбираясь из-под одеяла.
– Ну на умирающего не похож, – заявил Николас, но посерьёзнел. – Хотя ты прав. Кто дал тебе бокал?
– Понятия не имею.
– Даже не посмотрел?
– Откуда я знал, что надо было!
Последние признаки весёлости слетели с Николаса, и он задумчиво постучал пальцами по губам.
– На самом деле раньше такого не происходило, – заявил он. – То есть да, бывало, что в чью-то светлую голову приходила мысль, что это будет отличной шуткой. Но никогда тайно от других. И шутников не любят.
– А вчера никто не смеялся?
– Ты не помнишь?
Прозвучало спокойно, но у Айдена сразу закрались сомнения: а вдруг произошло что-то такое, что не осталось в памяти. И ему кажется, что всё в порядке, но вот сейчас он узнает, что бегал по комнате голышом, а весь его курс ухахатывался над принцем.
– Тебя вчера накрыло, – сказал Николас. – С глазами на стенах.
– Про ежовую жопку я помню. И про то, как потом чуть не сорвалась моя магия.
– О, видишь! – оживился Николас. – Значит, помнишь всё.
– Мир смазался.
– Ага, такое бывает. Неприятно, но не страшно.
Отложив книгу на столик, Николас потянулся. Айден не знал, сколько сейчас времени, но то ли настолько поздно, что Николас уже давно встал, то ли рано, потому что он толком и не спал.
– Значит, тебе дали бокал с лошадиной дозой ведьминых шляпок, их иногда перетирают в порошок. Ты отравился, но не помнишь кто это сделал.
– Да я его не знал. Какой-то парень с вечеринки.
– Тот, кто хотел, чтобы тебя накрыло, мог попросить другого. Сам бы показываться не стал.
Голова по-прежнему была тяжёлой, но Айден начал осознавать, что просыпается. Потому что мысль ему категорически не нравилась. Айден не представлял, кому мог перейти дорогу, он в Академии освоиться толком не успел.
Если только это не из-за расспросов Айдена. Кейн был другом Конрада, и Айден часто видел его летом во дворце, так что беседа с ним вряд ли могла показаться странной. Но вот Элмер – другое дело.
Да и сам Элмер то ещё трепло! Айдену на руку, но с тем же успехом этот придурок мог пойти и рассказать, что Айден спрашивает о Конраде и Обществе привратников. А услышал тот, кому не следовало.
Хотя не сходилось по времени. Айдену всучили бокал слишком быстро после разговора с Элмером.
– Сейчас-то никаких глаз? – спросил Николас. – К утру отпускает, даже если сильно отравиться, но ты вчера слишком бурно реагировал.
– Я хочу забраться под одеяло и не вылезать ближайшее тысячелетие.
– Это нормально!
Николас отмахнулся так небрежно, что Айден начал подозревать:
– У тебя такое было?
– На первом курсе, когда вернулся после лета в Академию и не рассчитал. Ягоды отлично бодрили и расслабляли. А потом свернулся под одеялом и всю ночь трясся. Мерзко! Но у меня хоть по собственной дурости. Аарон после этого и решил, что разговаривать со мной ниже его достоинства.
Айден помнил ночные ощущения. Вязкую мерзкую неправильность мира, накатывающий волнами страх и то, как нельзя унять собственную дрожь. Айдена успокаивало, что он не остался один. Пусть Николас мало что мог сделать, но Айден знал, что может на него положиться.
Хотя, возможно, это и опрометчиво. Они ведь знакомы всего ничего.
– Что-нибудь узнал? – спросил Николас. – Ну до того, как всё пошло по Бездне.
– Тут действительно замешано Общество привратников, хотя вряд ли мне расскажут, кто в нем состоит. И…
Договорить Айден не успел, потому что в дверь постучали. Громко и уверенно. С удивлением Николас глянул на Айдена:
– Кого-то ждёшь?
– Нет. А ты?
– Для свиданок рановато.
Подскочив с кровати, Николас махнул рукой:
