Айден сам слышал, насколько жалко звучит его предположение. Конечно, могли. Тем более сейчас, когда на алкоголь и ведьмины шляпки особый запрет. По-хорошему Айдена тоже должны наказать. Но он так удачно ляпнул о том, что ягоды ему подсунули, что выглядел жертвой. Да и не станет никто в Академии сейчас наказывать принца.
– Меня отстранили от занятий, – сухо сказал Николас.
– Сейчас и занятий никаких нет.
– Это вежливый способ показать, что мне не избежать ответственности.
– Не понимаю. Отстранением?
Остановившись, Николас вздохнул и посмотрел на Айдена. Взгляд был тяжёлый, но выражение лица оставалось невозмутимым.
– Айден, скорее всего, до моего завтрашнего отъезда меня попросят не возвращаться. Скандал никто устраивать не хочет, их Академии хватило. Выгонят без шума.
– Но ведь вчера была толпа! Любой из них может сказать, как оно было на самом деле.
– Ты действительно думаешь, кто-то будет подставляться? Рассказывать, как вчера был на запрещённой вечеринке и что-то видел? Ещё и следить начнут тщательнее, все вечеринки прикроют. На такие жертвы никто не пойдёт. Никто не станет мне помогать.
Айден хотел ещё что-то возразить, но его буквально пригвоздил отчаянный взгляд Николаса:
– Айден. Хватит.
Тогда он и понял, что на лице Николаса вовсе не спокойствие. Маска, сковавший холод, чтобы не показывать того, что творилось внутри – скорее всего, самому себе. Способ держать себя в руках.
– Боюсь того, что придётся навсегда вернуться в поместье отца.
– Это из-за меня.
– Да при чём здесь ты, – Николас вернулся к шкафу. – Меня подставили, и подставили виртуозно, ещё и тебя использовали. Это особенно бесит. Байрон перешёл все границы, но ему наконец-то удалось отомстить. Даже противопоставить нечего.
Вопросов, точно ли это Байрон, у Айдена не возникло. Как он понял, ни с кем больше у Николаса конфликтов не возникало. И сразу в памяти всплыли вчерашние ухмылки Байрона и то, как он совсем не казался пьяным. Ему ничего не стоило попросить кого-то подать Айдену бокал, после подкинуть ведьмины шляпки в комнату, пока Айден начинал видеть глаза на стенах. А потом последний штрих с письмом.
Когда-то Николас завалил экзамен, поставивший крест на желаемом будущем Байрона – или так казалось. Сегодня Байрон провёл простую схему, чтоб добиться того, чтобы Николаса выгнали.
Судя по тому, что Николас вернулся только сейчас, наверняка он пытался что-то сделать. Но ничего у него не вышло, поэтому теперь он собирал вещи, вроде как на короткую поездку домой, но на самом деле все. Айдену показалось, что под дрожащей маской спокойствия усталая обречённость.
Айден осведомился:
– Где Дэвиан?
Его голос звучал холодно, так что даже без связи он заметил промелькнувшее на лице Николаса удивление. Он назвал кабинет.
Молча Айден направился в административное крыло.
Дэвиан Энрайт служил юристом принцев последние десять лет или около того. Айден почти не помнил, кто был до него, он тогда был слишком маленьким, чтобы ему понадобился юрист. А вот в храме его сопровождал уже Дэвиан, хотя там всего лишь требовались некоторые формальности.
И обыденные удобства, бытовые вопросы: какой теперь статус у принца в храме, полагается ли ему отдельная келья, каковы особые условия, чтобы он мог периодически возвращаться во дворец, в каких церемониях он будет участвовать, а какие лучше провести закрыто, не привлекая внимания широкой публики.
Всем этим занимался юрист принцев. Именно их личный, у отца и матери имелись собственные. Поэтому выходило, что Дэвиана Айден видел чаще многих, кто служил во дворце или его семье.
Дэвиан ждал в уютном кабинете для важных гостей. Обшитые деревянными панелями стены, тканевые абажуры на зачарованных лампах, несколько шкафов, расписанных птицами и цветами. Письменный стол имелся, но больше как декоративный элемент, основное пространство занимала мебель, чтобы с комфортом расположиться и поговорить.
Когда Айден вошёл, Дэвиан поднялся с кресла и поклонился.
Он был в привычном чёрном сюртуке с костяным черепом на лацкане. Тёмные волосы и глаза, никаких украшений или особых примет, даже металла на лице или в ушах. Дэвиан представал обычным аккуратным мужчиной, второй раз увидишь – не узнаешь, не обратишь внимания. Его возраст тоже казался неопределённым: что-то около сорока или к сорока, даже сам Айден не был в курсе. Он вообще мало что знал о прошлом своего юриста, кроме того, что он происходил из обедневшего аристократического рода с задворок империи.
Но Айден не сомневался, что отец назначил Дэвиана на должность юриста принцев, полностью ему доверяя и требуя в том числе нестандартных решений. Он должен знать закон, чтобы понимать, когда и как его обойти.
