Я ничего не знаю об этом парне, но почему-то чувствую острую жалость. И тут же прогоняю ее. Нет ничего хуже непрошенного сочувствия. Потому снова смотрю в серые глаза, надеясь, что парень спросит сам. Но он молчит.
– Спасибо, – еще раз благодарю я, невольно сжимая брелок в кулаке.
– Всегда пожалуйста, – кивает он. – Пусть теперь не теряется. И хорошего вам вечера.
– Хорошего вечера, – тепло улыбаюсь я.
В этом парне есть что-то такое, что сразу к нему располагает. И я даже немного жалею, когда он отходит от скамейки. Сейчас не хватает чего-то теплого и светлого, своеобразного и милого. Пусть даже это будет потерянный брелок и разговор с незнакомым юношей.
Положа руку на сердце, надо встать и идти домой. Нечего торчать допоздна на улице. Пусть здесь довольно людно, но все равно. Сам о себе не позаботишься – никто не позаботится.
Вспоминаю про хлеб, мысленно ругаю неразумную Аленушку без братца Иванушки, но потом решаю, что от мучного фигуре такой же вред, как и от сладкого. Поэтому можно пережить вечерок без хлеба.
Воодушевленная своим решением и мечтами об идеальной талии (которой у меня нет, и не сказать, что я стремлюсь ее иметь), сунула Шерри в сумку и зашагала по улице.
Прогуляюсь еще до следующей остановки. Там как раз выходит много народу, можно будет спокойно сесть.
Конечно, могла бы и пешком дойти, но уже гудят ноги.
Пока я иду, в голову приходит мысль, что не стоит вести себя как последняя… нет, дурная стерва. Надо написать Максу. И извиниться. Возможно, ему эти извинения не упали, но мне станет легче.
Да, кстати. Если у вас есть чистосердечный порыв – следуйте ему. Окружающим может быть наплевать, а с самим собой надо быть в ладу до конца жизни.
Поэтому временами стоит заботиться о своем душевном равновесии, чтобы оно не ломало жизни тем, кто с вами рядом.
Я останавливаюсь и раздумываю: сократить путь через сквер или же идти прямо до площади? В сквере прохладнее, да и может быть какое-то мероприятие. А на улице полно разгулявшейся молодежи.
Жду, пока загорится зеленый свет, и перехожу на противоположную улицу. Мои предположения верны: совсем недалеко установлена сцена, выступают рок-группы. Толпа в коже и джинсе окружила ее, внимая музыкантам.
Я с любопытством посматриваю на выступающих и их поклонников, пока прохожу мимо. А потом решаю, что лучше проскочить по боковой улочке, чтобы не попасть случайно в скопление людей. Пусть никто не настроен агрессивно, но если вы оказались среди металла и шипов, пусть даже это всего лишь украшения, – пеняйте на себя.
Насвистывая, шагаю вперед и вдруг возле фонаря замечаю странные очертания. На мгновение замираю. Что это? Или… кто?
До меня доходит, что это лежащий ничком человек. Холодный белый свет касается платиновых волос невидимыми пальцами и тонет на темной ткани одежды.
Перебинтованная рука кажется особо яркой на черной земле.
Сердце подскакивает к горлу, меня накрывает волна паники, и в голове лишь по-куриному безмозглое: «Боже, что же делать?» Свет неверный, можно ошибиться, но в то же время я на сто процентов уверена – передо мной лежит тот самый мальчик, нашедший брелок.
Я делаю глубокий вдох, присаживаюсь рядом. Волосы парня слиплись от крови. Ударили? Сам упал?
Он дышит. Пульс прощупывается.
Отгоняю панику. Потом, все потом. Сейчас нужен трезвый подход. Быстро нахожу телефон и набираю скорую. Речь получается путаной, не слишком убедительной, но на том конце меня прекрасно понимают. Возможно, я говорю не так уж и несвязно, просто слова как-то не стыкуются друг с дружкой.
Да, нашла в сквере. Да, ранен. Больше ничего определить не получается.
– Ждите, – отрывисто бросают мне, и в ухо летят короткие гудки.
Возле меня начинают собираться люди. Кто-то качает головой, кто-то охает. Задают какие-то вопросы, однако я ничего не могу ответить.
Скорая приезжает быстро, но не могу сказать, сколько прошло времени. Врачи укладывают парня на носилки, разгоняют любопытных.
– Вы звонили нам? – спрашивает маленькая черноволосая женщина с пронзительным вороньим взглядом.
– Я, – единственное, что получается ответить.
– Поедете с нами?
Киваю. Потом запоздало соображаю, что мало чем могу помочь, но почему-то не в силах оставить парня одного. Словно кто-то сверху уверенной рукой направляет к карете скорой помощи. Не стой, Тая, не стой. Иди и садись. Ты сейчас нужна там, а не в каком-то другом месте.
Я уже направляюсь к машине, как вдруг кто-то подбегает и сует мне в руки мобильный.
– Это, наверное, потерялся, – торопливо говорит рыжий паренек. – Возьмите.
Автоматически беру телефон и отправляю в сумку. Да, точно, нельзя, чтобы терялось что-то. Иначе потом не оберешься проблем.
Мысли крутятся вяло, без какого бы то ни было желания.
Скорая помощь едет быстро. Я сижу рядом с врачом. Стараюсь не смотреть на лежащего рядом парня. В машине пахнет лекарствами и чем-то таким, что нельзя определить сразу.
– Это серьезно? – говорю и тут же прикусываю язык. Ничего глупее спросить было нельзя.
Кто определит степень повреждения, только один раз взглянув на рану?
