На Женю больно смотреть. Макс держит его руку и пытается хоть как-то утешить. Но слова не совсем то, что может успокоить сразу.
Ему не столько больно, сколько страшно.
Я приседаю рядом, касаюсь пальцами светлых волос. Женя замирает, тянется ко мне, будто маленький ребенок.
– Тише, – говорю, – тише…
Утешать всегда сложно. Никогда не знаешь, что нужно сказать такого, чтобы сразу прогнать панику и дать человеку чувство защиты. Но каждый раз, когда рядом происходит нечто из ряда вон выходящее, мы стараемся принести покой и уверенность нашим близким.
– Все будет хорошо, – с нажимом произношу я и замечаю, что Макс бросает на меня быстрый взгляд. – Сразу не получится восстановиться, но ты же понимаешь, что рана была серьезной и нужно время.
Мои слова – не истина. Мои слова – только попытка переключить его внимание на звук моего голоса и хоть немного отвлечься от собственного страха.
Женя смотрит на меня. По лицу невозможно прочесть, какие мысли царят в этой белокурой голове. Но взгляд становится более осмысленным.
– Здесь хорошие специалисты, – в моем голосе звучит такая уверенность, что грех не поверить. – Все будет хорошо. Но нужно потерпеть.
Макс тыльной стороной руки стирает слезу с его щеки. Эта картина почему-то завораживает, а сердце невольно екает. Пусть Янг не отличается внимательностью и лаской, сейчас в нем нет ничего от неотесанного чурбана. Сейчас это человек, который умеет дорожить другими.
Женя слабо улыбается:
– Да, вы правы. Извините… И спасибо, что пришли.
– Придумал, за что извиняться, – фыркает Макс.
Но я понимаю: мальчику неловко, что на какое-то время он раскис и показал совсем не то, что стоит видеть другим людям. Однако никто не застрахован от слабости, поэтому приходится немного встряхнуть его.
– Вот именно, – подтверждаю я. – Извиняться не за что. И когда почувствуешь себя лучше, можешь почитать – я там тебе книги привезла.
Женя чуть приподнимает брови, в серых глазах мелькает радость.
– Правда?
– Правда, – улыбаюсь я.
Кажется, он немного теряется. Явно не ждал, что все обернется именно так. Но и явно рад, что его желание исполнилось.
– Поэтому выздоравливай и настраивайся на лучшее. А оно не за горами.
Спустя некоторое время я выхожу из палаты, так как появился врач и попросил нас оставить пациента. Макс остался поговорить с хирургом, а я жду его на улице. Здорово потемнело, стало прохладнее.
В нескольких метрах я вижу Алика, который разговаривает с девушкой. Изначально только ухмыляюсь, что и тут некоторые не теряют времени, однако… эта женщина в бежевом костюме мне знакома.
Чуть хмурюсь. Да, знакома! И фигура, и кудрявые волосы, и жест, которым она поправляет очки.
Девушка отводит взгляд от Алика и смотрит на меня. Ее глаза удивленно округляются. Я хмыкаю и подхожу к ним.
– Мир тесен, – комментирует Алик с ухмылкой. – Лиза, а ты меня еще заверяла, что никого из знакомых тут не встретим.
Лизавета не обращает внимания на эти слова. Внимательно осматривает меня с ног до головы, словно я могла как-то измениться.
– Все случается, – наконец-то произносит она.
Алику кто-то звонит, он бормочет извинения вроде: «Девочки, побудьте тут без меня», – и отходит.
– Какими судьбами? – понизив голос, спрашивает Лизавета.
– Приехали к Жене, – отвечаю я чистую правду. – Алик позвонил Максу.
– Какими судьбами у тебя засос на шее? – невозмутимо уточняет она.
Я закатываю глаза.
– Лиза, елки. Что за вопросы? Как они, по-твоему, вообще появляются?
– Мало ли, – ни капли не смущается она. – Ты у нас женщина внезапная, все можешь.
– Очень смешно, – ворчу я. – Но тогда ответь, что делаешь здесь ты, рассудительная и серьезная художница?
– Заехала к Алику обсудить эскиз будущей татуировки, – невозмутимо отвечает она.
– Теперь это так называется? – хмыкаю я.
– А мальчику стало плохо, – и глазом не моргнула Лизавета. – Поэтому мы сразу привезли его сюда.
Она явно хочет сказать еще что-то, но мне на плечо ложится чья-то ладонь. Я вздрагиваю от неожиданности, однако голос Макса тут же успокаивает:
– О чем беседуете, девушки?
Нереально сложно удержать мужчину, который хочет действовать. И пусть это самое прекрасное во Вселенной, так как бездействие может убить кого угодно, мне приходится приложить все усилия, чтобы убедить Макса немного подождать.
