Пытаясь отдышаться, Алекс глянул на стол, где лежал предусмотрительно обеззвученный фониль. Экран тревожно мерцал, указывая, что кто-то пытался дозвониться. Кого в такое время боуги дергают?
Тяжело дыша Алекс взял фониль. Звонок от Анриетты. Следом – сообщение. «Позвони, как только увидишь. Срочно, в любое время. В клубе неприятности».
Коротко и зло ругнувшись, он нажал вызов. Анриетта заговорила в трубку сразу, торопливо и не скрывая облегчения.
– Алекс, в «Бархате» взрыв. Никто не пострадал, только подсобку разнесло. Этот мерзавец, он мне звонил, представляешь?
– Так, подожди… ты в клубе? И кто звонил?
– Франк! Тот, из Лютеции. Венсан арМоаль, чтоб его… Он мне позвонил, а через пару минут – взрыв. Алекс, ты приедешь? Здесь полиция и журналисты. Первые пока не пускают вторых, но я не знаю, как долго…
– Сейчас, – ровно отозвался Алекс. – Я приеду прямо сейчас. Жди меня, ни с кем не разговаривай, журналистов на территорию клуба не пускайте. Буду через полчаса.
Тихий вечер с разговорами, боуги их побер-р-ри. Логические выводы, интимные игры… Слава всем богам, Анри в порядке. И жертв нет… Что же ты за тварь такая, арМоаль из Лютеции? Пора познакомиться с тобой поближе.
Торопливо одевшись, Алекс кинул в карман фониль, вылетел из комнаты и сбежал по лестнице. Написал записку Эвелин с просьбой отвезти утром Маред в Лунден. Хотелось это сделать самому, но сейчас главное – Анриетта. Мало ему Мэтью Корригана – еще добавилось. А может, все это – звенья одной цепи? Выясним… Вот знал же, ночные звонки к добру не бывают.
Утром ее разбудила лично тье Эвелин. Постучала в дверь, окликнула, пообещав прислать горничную через четверть часа, и Маред заполошно вскочила с постели, решив, что проспала. Работа же! Первый день в конторе, Бригита милосердная и строгая! Но взгляд на фониль немного успокоил: умное устройство показывало только семь утра. Но душ, одевание, прическа… Без горничной точно не справиться. А еще дорога! И повезет ее, конечно…
Маред судорожно вздохнула, приложив ладони к горячим спросонья щекам. После вчерашнего встретиться с лэрдом казалось просто невыносимо. Она помнила жар в теле, почти болезненное возбуждение, желание чего-то непонятно, дико неправильного, но такого сладкого… И даже стыд не мог заглушить эту смесь переполнявших ее чувств и ощущений.
Неужели Монтроз прав, и она действительно такая порочная? Да нет же, она спала с мужем, и это было совершенно не так. Иногда немного противно, но обычно – спокойно и уютно, особенно когда Эмильен исполнял супружеский долг и ласково обнимал ее после. Воспоминание о муже отозвалось привычной тупой болью. Да, ему бы никогда не могло даже в голову прийти относиться к ней так… развратно? Откровенно? Для Корсара же не просто не существовало пределов нравственности. О нет, лэрд их прекрасно видел и с тем большим удовольствием нарушал!
Накинув халат, она добралась до ванной, морщась от неприятных ощущений внизу живота, упрямо включила холодный душ. Сразу стало легче, исчез смущающий ее жар, да и голова прояснилась. Дожидаться, пока тело присмиреет, пришлось несколько минут, Маред даже замерзла под ледяными струями, покрывшись гусиной кожей. Не включая горячую воду, чтобы сохранить этот озноб, вытерлась и вернулась в комнату, где пара горничных уже дожидалась ее с идеально выглаженным платьем и всем нужным для прически.
Рубашка, новый корсет, придавший фигуре непривычно соблазнительные формы, панталоны и тончайшие шелковые чулки, которых Маред точно не покупала. Чулки горничная при ней вытащила из коробки магазина, и Маред только зубы стиснула, решив не начинать день в выяснения отношений с лэрдом. Хватит, вчера уже выяснили… Шелестящий ворох синего шелка лег на плечи, скользнул дальше, обтекая ее от шеи до щиколоток. Горничные Монтроза свое дело знали безупречно. Пока одна застегнула дюжину маленьких стеклянных пуговок на лифе и длинных манжетах, плотно облегающих руку до локтя, вторая расправила складки на юбке, красиво ее уложив, и поставила перед Маред начищенные до блеска туфельки.
– Тьена изволит присесть?
Первая горничная подхватила расческу, вторая уже суетилась с щипцами для завивки над крошечной жаровней.
Маред сунула ноги в туфли и покорно присела на стул, расправив юбку, и девушки принялись колдовать над ее головой, сначала молча, а потом, перестав опасаться ее неодобрения, все чаще перебрасываясь словечком.
– Ах, какие у тьены волосы, – восхищенно произнесла та, что была постарше, крупная девица с простым круглым лицом и тоже весьма недурной косой.
– Одно удовольствие укладывать, – поддакнула другая, рыжая и веснушчатая. – Тьена хочет франкские косы или что-нибудь другое?
– Что угодно, – смущенно буркнула Маред. – Только заколите плотнее, чтобы не рассыпалось.
– О, греческий узел! – оживилась горничная. – Тьена будет великолепна!
Пока Маред в отчаянии думала, что сейчас ее причешут, как на бал, девицы взялись за дело. Запахло горячими щипцами, вокруг ее головы летали проворные руки, расчесывая, завивая и укладывая.
