– Я все равно не собираюсь говорить ничего, что можно было бы использовать против меня в суде, – улыбнулся Монтроз. – И учебника из моей биографии ни в коем случае не выйдет. Весь секрет в работе, упрямстве и связях. Да, связи – это очень важно. У вас есть близкие подруги, Маред? Или друзья мужа?
И этот вопрос тоже был легким и ничего не значащим, как волан для модной игры. Поймай – отбей. И ответить на него можно было так же легко, но Маред вздрогнула – так созвучно это оказалось ее недавним мыслям. А Монтроз продолжил:
– Не подумайте, что я вмешиваюсь в ваши дела, но если вы перестанете показываться дома, никто не начнет вас разыскивать? Слухи и сплетни – это было бы очень плохо.
– Слухов не будет, – ровно ответила Маред. – У меня нет подруг, а друзья мужа… были его друзьями.
За окном плыл уже настоящий лес, но очень красивый и словно ухоженный. Наверное, здесь собирали хворост и вырубали сухостой. В просвет между стволами блеснула серебристо-голубая гладь реки. Карту Лундена Маред помнила не очень хорошо, но больше было похоже, что это не Темез, а один его маленьких притоков – очень уж чистой была вода. Или вообще какая-то речка сама по себе.
– Тогда вам следует обзаводиться своими друзьями, и как можно скорее. В юности это сделать легко, потом гораздо сложнее. Смотрите – реку уже видно… Вы так замкнуты или дело в недостатке времени?
– И то, и другое, – буркнула Маред. – А сколько вам было лет, когда вы основали юридический дом?
– Двадцать три. Правда, это была крошечная контора с единственным стряпчим. Через пару лет мы отметим пятнадцатилетний юбилей, – с явной гордостью улыбнулся Монтроз.
У лэрда, когда он не усмехался краешками губ, была хорошая улыбка, теплая и искренняя. И Маред не могла не подумать, как было бы прекрасно просто поговорить с таким великолепным знатоком права, не видящим в ней воровку и продажную девку. «Только вот если бы не история с даблионом, – напомнила она себе, – не видать тебе, милочка, лэрда Монтроза никогда в жизни даже на расстоянии дюжины шагов. С чего ему разговаривать с тобой, да еще и по душам?»
Подведя мобилер по удобному накатанному спуску почти к самой реке, Монтроз развернулся, вернулся немного вверх и поставил «Драккарус» у кустов, боком к дороге.
– Мы на месте, – кивнул небрежно. – До Мейд Вэл миль двадцать, так что потом сразу уедем домой. Самое приятное, что здесь больше никто не бывает. Ниже по течению прекрасный пляж – все предпочитают его. Вы не поможете с корзиной? Она не тяжелая, только неудобная для одного.
Действительно, достать корзину им пришлось вдвоем. Поставив ее на траву, Монтроз открыл плотную крышку и вытащил маленькое ведерко, от которого запахло так, что у Маред рот мгновенно наполнился слюной, в желудке, предательски забывшем про кофе с булочкой, заурчало.
– Мясо останется здесь. А мы возьмем остальное – он галантно вручил Маред пакет – и пройдем во-он туда.
«Туда» оказалось дивным местом. За кустами орешника, не видный с дороги, скрывался участок чистого песка у кромки реки. Сквозь прозрачную воду виднелось пологое ровное дно из того же песка, по бокам полянку окружали деревья и полоса травы, на светлом песке издали виднелся круг кострища, заботливо обложенный камнями. Стоило Маред увидеть это, как словно снова окатило запахом дыма и реки от волос и кожи Монтроза. Лицо вспыхнуло – она мгновенно вспомнила прикосновения Корсара той ночью, тяжесть его тела, темноту под повязкой и опасную скользкую ласку шелка на запястьях.
Маред сглотнула, но это не помогло: во рту стоял вкус малины, дыма и губ Монтроза. Она даже сделала крошечный шажок в сторону, покосившись на лэрда, но тот был спокоен, так что Маред мрачно велела себе успокоиться. Как говорил ее новый работодатель – не искать намеков там, где их нет. Еще бы знать, что их действительно нет…
От кострища, конечно, дымом уже не пахло, все это было шутками ее воображения. И малины поблизости не было. Опустив немыслимо вкусно пахнущую корзину, Монтроз снова откинул крышку, пояснив:
– С этим вы управитесь сами, а я пока займусь мясом.
И ушел, оставив слегка обескураженную Маред хозяйничать на поляне. Что ж, первым делом она заглянула в пакет. Там были два огромных полотенца из мягкой шерсти, больше напоминающих простыни, льняная скатерть и полдюжины льняных же салфеток – все с ярлычками магазина. Монтроз собирается купаться? И – ради Бригиты! – два полотенца! Не значит ли это, что он рассчитывает… Дальше Маред прогнала мысли, от которых становилось еще жарче, и добросовестно занялась делом.
