Паника мне сейчас не поможет. Я должна приложить все усилия, чтобы сохранить самообладание, иначе сама для себя вырою яму. А уж Ева сделает все возможное, чтобы столкнуть меня туда.
– Нет, Марк, я обойдусь без таблеток. – Отмахнулась я. – Скоро пройдет.
– Ну, что ж, тогда поехали.
Боулинга в нашем городе не было и, как обычно, мы поехали в Акару. В машине Марк сидел со мной на заднем сидении, но… рядом его не было.
Я молилась Богу, чтобы он помог мне и придал сил. Наверно, глупо взывать к силам Света, прося о помощи с силами Тьмы.
– Ты ведь ни разу не играла в боулинг, – обратился ко мне Марк, когда мы подъехали к нужному месту.
– Новичкам везет.
Мы заняли самую дальнюю дорожку – как обычно занимали самый дальний столик.
В прошлый раз я хотела выпить чего-нибудь покрепче – что ж, сделаю это сегодня. Когда подошел официант, я заказала коньяк и кофе.
– Ты уверена? – Повернулся ко мне Марк. Неужели только таким способом я могу теперь обратить его внимание на себя?
– Уверена! – Кивнула я. Мне все равно, как подействует этот коньяк – хуже все равно не будет.
Ева и Марк принесли шары – тяжелые для себя и самые легкие для меня. Мне было непонятно, в чем состоял смысл играть с ними – ведь ясно, что любой нормальный человек проиграет в любом случае.
Пока Марк объяснял мне, как кидать эти шары и забивать страйки, я пыталась отыскать в нем доказательства тому, что он… все еще нуждается во мне.
Но – нет. Этого я не видела. Он смотрел на меня так, словно я была прозрачной.
Смотреть на игру двух ангелов было невыносимо. Они играли между собой – я снова чувствовала себя лишней и все чаще наливала себе полную рюмку коньяка. Топить свое горе с помощью алкоголя мне всегда казалось уделом слабых, безвольных людей, и именно такой я ощущала себя сейчас. Предпринять какие-то попытки изменить ситуацию казались совершенно бесполезным делом, и это приводило меня в отчаяние. Для Марка существовала лишь Ева, только ее он видел и слышал сейчас.
Я опять не притронулась к еде и, почувствовав подступающую к горлу тошноту, отказалась принимать участие в игре.
Глаза Евы радостно блеснули, и я поняла, что совершила еще одну ошибку.
В какой-то миг мне показалось, что все в моих руках. Что так легко сейчас подойти к Марку, обнять – ведь он сто раз говорил мне, как я нужна ему. Я понимала, что возникшее чувство легкости – это выпитый коньяк, но даже если так, почему бы мне не последовать зову сердца.
Я заявила о вновь возникшем желании играть, но все шары упорно пролетали мимо кеглей.
– Ты достаточно выпила, – отрезал Марк.
Тогда я попыталась обнять его, но он снова не отозвался на мое прикосновение. Не обнял в ответ, как обычно делал, а через минуту вообще поторопился избавиться от моих объятий – наступила его очередь кидать шар.
Мне не верилось, что это происходило со мной наяву. Предательская слеза скатилась по щеке, и Ева это заметила. Марк не отреагировал.
«Я не верну его! Еще чуть-чуть – и я больше не верну его!»
Само собой так получилось, что я осталась в стороне – посторонним наблюдателем.
Ангелы выглядели точно как двое влюбленных, и именно так их воспринимали все окружающие.
А потом они вообще перестали обращать на меня внимание.
Одних откровенных взглядов им стало недостаточно – и тогда я увидела, с каким наслаждением они касаются друг друга. Я почти ощущала тот жар, который наверняка чувствовали они. Проклятье, да они вели себя так, точно им не терпелось быстрее оказаться в постели!
«Это же Марк. Это же мой Марк! Не может быть такого, чтобы он… Что-то случилось с моими глазами – я вижу совершенно неправильные картинки…»
Каждый раз, когда они прикасались друг к другу, я ощущала мощный удар – как будто кто-то бил меня то по голове, то в самое сердце. Мне хотелось разделить их, отодрать друг от друга.
Я кричала, но только про себя; мои крики пульсировали внутри сердца. Мольбы и проклятия не срывались с моих губ, так и оставаясь разрушать живые клетки моего тела.
«Не могу больше, больше не могу, все, все, я больше не выдержу!»
Вот Марк нежно погладил ее руку – по моему телу прошел электрический заряд. В ответ они прильнула к нему, и пальцем провела по груди.
Каждое их движение отзывалось и в моем теле – только вместо приятных чувств я ощущала прямо противоположные.
Истерика, которую я недавно насильно заглушила и спрятала в самый дальний уголок своего сердца, теперь неистово рвалась наружу. Она не только рвалась – она выплескивалась, мутила мой разум, лишала логики. Эмоции бурлили, кричали, создавали хаос – сердце не могло выдержать одновременно столько разных чувств, которые одно за другим то душили меня за горло, то хватали сердце и мяли его, как кусок губки, то тянули за волосы, уговаривая покинуть это место.
Марк ничего этого не видел. Раньше он замечал изменения в моем настроении, даже если я капельку грустнела, а сейчас вообще ничего не видел.
Если бы он как-то среагировал, если бы он сделал хоть что-то – мне стало бы легче и, возможно, я бы дотерпела до конца вечера.
