Они выглядели, точно как влюбленная парочка, которую совсем не интересовали никакие правила приличия и поведения в общественных местах. Глядя на них, легко было представить, что бы они сделали, если бы вокруг не было людей.
«Но ведь этого не может быть! – Какая-то часть меня упорно не соглашалась и не верила в происходящее. – Я сошла с ума. Ведь сегодня, сегодня он говорил мне, что Ева ничего не значит, что она… слабее меня. Да что там говорил – я видела это в его глазах. Нет, нет, это полный бред, одно с другим совсем не вяжется! Никак…»
Но, как бы я ни старалась убедить себя в том, что это просто досадная ошибка моего зрения, у меня ничего не получалось – ведь я продолжала смотреть и воспринимать информацию. Органы чувств, к несчастью, работали превосходно – даже лучше, чем обычно – коньяк давно выветрился, а если и остался, то нисколько не помогал мне.
Мое бедное сердце стучало так, точно оно билось последний раз в жизни. Оно буквально колотило по грудной клетке, просясь, нет, требуя вырваться наружу.
«Я больше не могу! – кричало оно. – Прекрати смотреть! Беги, беги отсюда!!»
Но тело не слушало мольбу сердца, оно не шевелилось, точно парализованное.
Я думала, что ледяная вода немного охладила мой пыл, и в ближайшие несколько минут я справлюсь со слезами. Но я не учла того, что за те двадцать минут, что я провела в туалете, ситуация может настолько измениться, что Марк успеет совсем забыть про меня и поведет себя таким образом.
Мой любимый был полностью поглощен другой девушкой. Его руки, к которым я так привыкла, держали чужую талию, а взгляд не отрывался от чужого лица.
Вот Ева, играючи, склонилась ближе к его лицу, с наслаждением вдыхая запах. Мой. Любимый. Запах.
Марк энергично запустил руку в копну ее волос, и она задорно рассмеялась.
Мое сердце умоляло меня бежать, лишить сознание тех картин, от которых я не могла оторвать взгляд.
Ева провела пальцем по его губам, и он поцеловал ее палец. Какую боль пришлось при этом выдержать моему сердцу – знает лишь оно само.
Но и это был не конец.
Обвив Марка рукой, Ева притянулась к его губам и страстно поцеловала. А Марк… Он ответил на ее поцелуй.
Я никогда не видела такого поцелуя. Такого отчаянного, вульгарного, открыто сексуального поцелуя. Они двое излучали столько желания, что оно ощущалось за несколько метров от них. Страстная, безумная энергия привлекала к себе всеобщее внимание и зависть. Воображению не оставалось много работы – картинки сами собой дорисовывались, и легко было вообразить себе весь процесс, которому хотели предаться ангелы – настолько мощной была энергия, излучаемая ими.
Боже, да я никогда не видела ничего подобного!
Теперь уже все равно. Я потеряла Марка. Сегодня. Это случилось сегодня. А я думала, что у меня будет больше времени. Что ж, моя жизнь закончилась пятого марта. Сколько лет отведет мне Бог до того прекрасного момента, когда я умру? Просить ли его ускорить это событие или попробовать ускорить самой?
Ева отняла его у меня. С ее способностями она могла бы сделать это и раньше.
Секунды три я смотрела на то, как они целуются. За это время внутри меня происходили кардинальные изменения: я больше не только не могла, но и не хотела сдерживать свои эмоции. Теперь не имеет значения, узнает ли мир о том, как мне плохо. Теперь вообще ничего не имеет значения.
Я хочу бежать – я убегу! Хочу кричать – я закричу! Хочу лить слезы – буду лить! Пусть, пусть от меня ничего не останется – как это было бы прекрасно! Как было бы хорошо кануть в небытие, только бы избавиться от невыносимой боли, живьем прожигающей меня.
Проклятое сердце, проклятые чувства – неужели нет способа избавиться от них!?
Я хочу лишиться ума или потерять память.
Глупые, ненужные и не приносящие облегчения слезы брызнули из глаз. Их было так много, что они только мешали – я захлебывалась ими, они стекали по щекам, затекали в нос, в рот, соленые, но в то же время казавшиеся горькими.
«Беги! Хватит! Мне больно!» – продолжало умолять сердце, а мне не оставалось ничего другого, кроме как послушаться его.
Мне нужен был кислород и, открыв рот, я судорожно заглатывала воздух. Вместо него я захлебнулась слезами и, поперхнувшись, закашляла.
Марк оторвался от Евы и отрешенно посмотрел на меня.
Такой пустой, не имеющий смысла взгляд выдержать я не могла, и потому сделала то, о чем давно умоляло сердце, – развернулась и бросилась к выходу.
В голосе, окликнувшем меня, чувствовалась та же пустота и сухость – словно Марк не мог вспомнить меня.
– Не уходи.
Он сказал мне, чтобы я не уходила, но не сказал, что я должна делать теперь…
Слушать его голос, лишенный жизненных чувств и эмоций, было все равно, что видеть взгляд, смотрящий сквозь меня.
Закрыв уши руками, я пустилась бежать. В ту же секунду он рванулся за мной, но Ева прервала его порыв, схватив за руку и остановив. Первой его реакцией была попытка вырвать руку, но она тут же развернула его лицом к себе, потянулась губами… Дальше я уже не видела.
