Несколько секунд Клара молчала.
– За это меня могут убить…
– Тебе ничего не грозит, – заверила я, стараясь ее успокоить.
– Все там было очень странным. Залы с витринами, как в роскошном супермаркете. Перед витринами стояли бархатные кресла и барная стойка с двумя официантками, подающими шампанское и аперитивы. Куда ни глянь, повсюду охранники. Потом погас свет, и пока мы с девочкой ждали, не зная, что делать, я увидела начало аукциона. Женщин продавали с аукциона как мебель. Была даже кнопка, чтобы заявить о ставке. Аукционист описывал девушек, будто кукол: «Девушка восемнадцати лет, девственница, с очень нежной кожей и зелеными глазами, чистокровная ирландка…» Я провела там совсем мало времени. Я хотела остаться с девочкой, не оставлять ее одну, но меня вытолкали из зала. Я не могла ничего поделать. Видела, как ее взяли под руки и потащили… – Клара заплакала, а я придвинулась к ней, чтобы утешить. – Две недели я размышляла о том, что происходит внизу. Я продолжала работать в клубе, и каждая женщина, которую я одевала и причесывала, смотрела на меня печальными глазами. Все они оказались там против своей воли. С некоторыми мне удалось поговорить, и они просили о помощи. Тогда я и обратилась в полицию.
– И потом? – спросил Рэй.
– Ничего! У меня приняли заявление и обещали позвонить. Но в их поведении было что-то странное, как будто мои слова их совершенно не удивили. Как будто они уже все знали. Я направилась прямиком домой, уволилась с работы и устроилась официанткой в кафе.
– Ты сможешь узнать полицейских, которые приняли у тебя заявление? – спросил Рэй. – Помнишь имена тех, кто работал в клубе? Любая мелочь может оказаться полезной.
Клара покачала головой.
– Больше я ничего не могу сказать. Если они узнают, что я рассказала…
– Они? Кто?
Клара снова покачала головой. Внезапно она в испуге вскочила, уставившись в одну точку вдалеке.
Я посмотрела в том направлении и увидела машину с затемненными стеклами. Это меня очень встревожило. Рэй проследил за моим взглядом и выхватил пистолет.
– Они здесь… – в ужасе выдохнула Клара.
Я вскочила вслед за ней.
– Кто? – спросила я.
Рэй крикнул, чтобы мы пригнулись, но все произошло слишком быстро. Окно в машине опустилось, мы не успели и глазом моргнуть, как прогремел выстрел, так что я подпрыгнула от неожиданности. Что-то пролетело мимо моего лица, и на шею брызнула горячая жидкость.
– Ложись! – крикнул Рэй, и я заползла под скамейку, а он стрелял по черной машине.
Водитель дал по газам, и машина исчезла так же быстро, как и появилась.
– Нет! – крикнула я при виде распростертой на земле Клары. – Клара! Клара! Вставай, вставай!
– Надо уходить, – сказал Рэй, опускаясь на колени рядом с Кларой. Пощупав ее пульс, он убедился, что она мертва. – Марфиль, надо уходить!
Он схватил меня за руку и выволок из-под скамейки.
– Нельзя бросить ее здесь!
– Садись, чтоб тебя! – крикнул Рэй, затаскивая меня в машину. Затем метнулся к водительской двери, сел за руль и резко тронулся с места, так что завизжали покрышки. – Что за… – выругался он, вцепившись в руль.
– Они ее убили! – воскликнула я, до сих пор не в силах в это поверить. – Они убили ее, и мы ничего не смогли сделать…
– За ней следили… – сказал Рэй, качая головой. – Следили уже два года. – Он тоже не мог в это поверить.
Когда Рэй убедился, что за нами никто не следит, мы вернулись в штаб-квартиру. У меня не было сил выбраться из машины, я по-прежнему не могла поверить. Клара погибла по нашей вине. Она погибла, рискуя всем, чтобы рассказать нам об увиденном.
– Марфиль! – окликнул меня Себастьян. – Что у вас произошло? Ты ранена? – спросил он, открывая дверь машины и вытаскивая меня.
Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах страх. Я подняла руку к затылку и обнаружила, что вся левая сторона забрызгана кровью несчастной Клары.
– О боже! – воскликнула я, дрожа как осиновый лист.
– Отведи ее внутрь, – сказал Рэй, хватаясь за голову и разражаясь потоком ругательств.
Себастьян взял меня на руки и понес в дом. Он отнес меня прямо в ванную и наклонился, чтобы заглянуть в глаза.
– Успокойся, – сказал он, стягивая с меня футболку и открывая кран душа.
– Она мертва, Себастьян, – сказала я. Из-за потрясения я была не в силах проронить ни слезинки. – Ее убили у меня на глазах. Выпустили две пули в голову…
– Кто? Ты сможешь узнать их в лицо?
Я покачала головой, позволив ему раздеть меня догола и засунуть под душ.
Он вымыл мне голову и все тело с мылом. По моим ногам стекала красноватая вода, пока наконец не осталась лишь белая мыльная пена.
Себастьян завернул меня в полотенце и сжал мою голову ладонями.
– Я не должен был отпускать тебя на эту встречу. Тебе нельзя было идти туда. Тебя могли убить.
Он крепко обнял меня, но я не почувствовала облегчения. Я переживала не за себя: ведь не у меня отняли жизнь меньше получаса назад, не меня хладнокровно застрелили.
Возможно, Ракель была права и я не готова к операции? Если я войду в клуб, а там что-то случится?
«Нет, Марфиль. Ты не можешь отступить», – прошептал внутренний голос.
