Зал королей открылся внезапно. Ни стражи у дверей, ни самих дверей – они завернули и оказались на краю исполинской, титанической пещеры, перед которой померк даже Замковый зал Мории. Золотистое сияние озаряло его; сверкал искрящийся горный хрусталь, его копьеподобные друзы высились над хаосом багряных и синеватых самоцветов. Пол пещеры устилал мягкий мох, пробивалась трава, и странно было видеть всё это в обычно суровом каменном царстве. Что давало свет и жизнь здесь – Фолко не мог догадаться; у него захватило дух от открывшегося великолепия. Зал королей был богато украшен статуями; дорога вилась меж каменными гигантами, искусно высеченными из исполинских глыб странного серебристого камня, дававшего ощущение необычно тёплого цвета; от этого все скульптуры, несмотря на скрытую в них мощь, казались полными доброты и участия. Хоббит, глядя на них, несколько приободрился.
А дальше, в глубине, Фолко увидел пять высоких помостов, возведённых из красного камня. На каждом, приглядевшись, он заметил богатое кресло, точнее – трон. И на них кто-то сидел, какие-то недвижные фигуры.
Гостей повели по торжественной дороге мимо склонившихся над ней статуй. В полном боевом вооружении застыли воители, напряжённо вглядываясь в даль, озирая приближающегося врага; с инструментом в руке, прищурившись, склонились над работой мастера, и их было куда больше, нежели тех, кто носил топор. Попадались и группы; постаменты были покрыты неведомыми хоббиту письменами; а ближе к вознесшимся помостам его внимание привлёк самый большой памятник в этом зале – спокойно положив на лапы увенчанную многозубчатой короной голову, свивал свои золотые кольца величественный и величавый дракон. Вокруг него, словно несказанно поражённые внезапно открывшейся истиной, застыли гномы. Нетрудно было догадаться, что создавший это мастер изобразил встречу Чёрных гномов с Великим Орлангуром.
Ведомые своими провожатыми, Торин, Малыш и хоббит подошли к помостам. Там действительно сидели пятеро старых, белобородых, полных достоинства гномов. Как и те, что встретили и провели друзей, сидящие носили простую тёмную одежду, и единственное исключение составляли драгоценные пояса, точно состязающиеся друг с другом в богатстве и роскоши. Тонкие золотые обручи обхватывали седые волосы; справа от каждого в специальном железном каркасе стоял высеребренный топор с длинной рукоятью, усыпанной драгоценными камнями. Наступило молчание.
Молчали и друзья. Не первый, куда как не первый раз они стояли вот так перед имеющими силу и власть решать их судьбу; они привыкли и к торжественному молчанию, и к величию вознесённых тронов, заставляющих глядеть на власть имущего снизу вверх, и к изучающим взглядам, и к молчаливой страже… Однако на сей раз у них не отбирали оружия, их доспехи по-прежнему были при них.
Разговор начал гном, сидящий на центральном троне, очевидно, главный.
– Приветствую вас в нашем Зале! – сказал он, приподнимаясь и слегка склоняя голову в знак почтения к гостям. – Я – Вир, старший здесь. А это – Видгри, это – Свальви, это – Тир, а тот, крайний справа, – Мотсогнир. Мы должны рассудить вас, отказывающихся от ученичества и нарушающих тем самым наши законы, нерушимые до этого дня, точно Кости Земли! Можете ли вы оправдаться?
Друзья переглянулись. Опять повторять всё с самого начала! Однако после Вира заговорил Мотсогнир, и голос его, тихий, но глубокий и полный силы, зазвучал под заповедными сводами:
