– Не пытайтесь снять или разбить этот браслет, – продолжал Вир. – Благодаря ему мы всегда будем знать, храните ли вы нашу тайну или нет. И если нет – горе вам! А когда он станет не нужен и в один прекрасный день вы не увидите его на ваших запястьях – тогда говорите, – закончил Чёрный гном загадочной фразой.
Скрипучая площадка медленно поднималась вверх по кажущейся бесконечной шахте. Где-то в глубине скрипели водяные колеса, наматывая на себя бессчётные лиги прочных канатов. Те же трое хозяев, что привели друзей в Зал королей, теперь сопровождали их обратно.
Гномы и хоббит молчали. Правое запястье каждого замкнул недобрый серый браслет – словно змея, дремлющая до времени. Кто будет держать в узде заключенные в нём силы?..
Впрочем, против ожидания, на Фолко это почти не подействовало. Он просто прибавил ко многим негласным правилам, которых приходилось придерживаться в этом походе, ещё одно, не принимая его близко к сердцу. Прошло то время, когда его могли повергнуть в страх какие-то, смешно теперь и вспоминать, туманные слухи…
Колёса скрипели, продолжая свою всегдашнюю работу. Друзей ждало Средиземье, ждал Отон.
– А и метёт же здесь, – проворчал Торин, безуспешно пытаясь поплотнее закутаться в свой старый, видавший виды дорожный плащ. Вьюга свирепствовала вовсю, швыряя в спину крупные горсти жёсткого снега и едва не гася небольшой костерок, который гномам с трудом удавалось поддерживать на этом ветру.
– Да и пива, ручаюсь, не сыщешь ближе чем за полтысячи лиг! – хлюпая носом, прогнусавил Малыш – который уже день его мучил жестокий насморк. – Эх, говорил ведь я вам – идём в Айбор! Не послушались…
– Опять скулишь? – рыкнул Торин, однако внезапный порыв ветра бросил ему в лицо пригоршню колючего снега, он поперхнулся и умолк.
– Тут заскулишь, – не унимался Малыш. – Лезем, сами не знаем куда! Олмера как не было, так и нет, и появится ли он возле этого Дома Высокого – одному Дьюрину ведомо! Сколько ещё будем скитаться?
– Сколько надо, – буркнул в ответ Фолко, – но, чувствую, уже недолго.
Хоббит сидел, низко надвинув капюшон, спиной к пронизывающему ветру, и своим дыханием пытался отогреть стынущие руки. Над Средиземьем лютовал декабрь, оказавшийся здесь, далеко на Востоке, куда как свирепее и морознее, чем в уютной Хоббитании, хотя по звёздам выходило, что сейчас друзья были даже южнее Бэкланда. Неделю за неделей после встречи с Чёрными гномами отряд Отона пробирался на восток, одолевая холмы и болота, леса и пустоши, реки и горные отроги. Он приближался к Баррскому хребту; где-то впереди находился Чёрный Замок – ключ к переправе через великую реку Востока, Хоар. Откуда их путь лежал на север – прямо к укромной долине, где среди зачарованных скал брала своё начало Тропа Соцветий.
В этой дороге они преизрядно хлебнули лиха. Прекрасные видения больше не посещали хоббита, а своё умение вызывать их по собственному желанию он не пускал в ход. Всё это стало странно далёким, холодным, чужим. Несокрушимым бастионом стояло в золотом величии Заморье; озарённый дивным светом Валинор словно забыл о бедах и тревогах Средиземья; Фолко всё реже и реже обращался к нему в своих мыслях. Он был накрепко привязан к делам смертных и, размышляя вечерами у костра, не раз говорил себе, что никогда бы не ушёл на Заокраинный Запад, будь он на месте Бильбо, Фродо или Сэма.
«Что они делают там? – спрашивал себя Фолко, каждый раз оставаясь без ответа. – К чему там знания, к чему всё, если не в твоей власти изменить даже малую малость в этом застывшем Раю? Да, правы Авари – свой Свет всегда лучше Света дарёного…»
Мысли Фолко нарушил приход посыльного от Отона – предводитель отряда звал хоббита к себе.
За время, проведённое в походе после столкновения с Чёрными гномами, Фолко привык к этим вызовам. Ему странно было признаться в этом даже самому себе, но где-то в глубине души он испытывал нечто вроде приязни к суровому воину с редким, прямо-таки детским вниманием и жадностью слушавшему бесконечные истории, рассказываемые хоббитом из прочитанного и услышанного. Отона интересовало всё: возникновение королевства Арды и изгнание Мелкора, гибель светоносных Дерев и укрепление Валинора, исход Нолдора и… всё, касающееся Первой, Второй и Третьей Эпох. Он забрасывал Фолко вопросами, стараясь докопаться до самых глубинных причин того или иного события; особенно часто он просил пересказывать печальную быль о чёрной судьбе Тьюрина Турамбара, совершившего великие подвиги, убившего исполинского Глаурунга, лучшего дракона из стаи Моргота, но в конце концов по неведению ставшего мужем собственной сестры и в ужасе от содеянного бросившегося на меч.
«Вот это воин! – с восхищением говорил Отон. – Он нравится мне куда больше, чем этот выскочка Берен. Берен без волшебства Лютиэн не ступил бы ни шагу. Тьюрин – другое дело! Пусть ошибался – но каков боец!»
Много расспрашивал Отон и о Нуменоре; и, когда он услышал эту историю, то долго сидел, потупившись в мрачном раздумье.
