И Фолко не видел в Отоне сперва привидевшейся ему потаённой чёрноты. Бывалый воин, Отон почувствовал в только начинавшем тогда Олмере большую силу и пошёл за ним, твёрдо веруя, что наконец-то встретил того, кто создаст новое царство, и, по правде говоря, не слишком прислушивался к тому, что тот говорил о великой войне с эльфами. Он любил своего Вождя, смелого, дерзкого, удачливого, любил его властную, подчиняющую себе обстоятельства волю – и шёл за Олмером, однако мало-помалу в окружение Вождя проникали всё новые и новые люди. «А из стариков остались только я да Берель…», – и Фолко понял, что Отон, несмотря ни на что, в глубине души уязвлён незначительностью отданных под его начало сил; в бытность свою воином Приозёрного королевства ему случалось водить многотысячные дружины.
Отон много расспрашивал и о Чёрных гномах – обо всём, увиденном хоббитом в недрах загадочной горы; конечно, прежде всего его интересовало, не выйдут ли в решающий момент хозяева Подземелья на поверхность, чтобы склонить чашу весов войны на ту или другую сторону; Фолко стоило немалых трудов уклониться от ответа.
И ни разу после столкновения с Ночной хозяйкой не видел Фолко, чтобы Отон пользовался Талисманом Олмера. Загадочное и зловещее Кольцо он спрятал куда-то подальше; то ли подействовали рассказы хоббита, то ли пока довольствовался силами, отпущенными ему природой.
Обычно Отон был очень осторожен в разговорах; половинчик оставался тайным лазутчиком, очень много знающим и состоящим с Вождём в каких-то неясных отношениях; подозревая особую преданность хоббита Олмеру, Отон долго ничего не рассказывал сам; только в последнем их разговоре у него прорвались горькие слова: «Ох, меняется Вождь, и странно меняется, помяни мои слова, половинчик, я знаю его очень давно…»
Они подошли к походному шатру Отона. Посыльный откинул тяжёлый полог, и Фолко поспешно шагнул внутрь, где не мело, где тлели угли в жаровне и где наверняка его ждал добрый глоток терпкого красного гондорского, от которого перестают неметь пальцы и холод на время ослабляет свою звериную хватку.
Предводитель отряда встретил иззябшего хоббита долгожданным рогом вина и предложением выкурить трубочку в тепле. Отон сам, несмотря на бури и метели, редко располагался в своём удобном шатре, отдавая его отрядному лекарю, пользовавшему искусанных морозом; Отон приходил сюда, лишь когда держал совет с десятниками или когда говорил с хоббитом.
И сегодня он внезапно заговорил с Фолко на совершенно неожиданную тему – о нынешних эльфах. Не об их героическом прошлом, а о настоящем, против которого и восстал Вождь.
– Скажи мне, половинчик, почему ты всё-таки идёшь против эльфов?
Фолко смешался. Он чувствовал, что Отон сам недавно задумался над этим вопросом и оказался в тупике, и вот теперь ищет хоть каких-то разъяснений у единственного во всём его отряде, с кем он может поговорить, – у тайного посыльного Западных Пределов, вступившего во вражеское войско под чужой личиной искателя приключений!
– Но мы пока ещё не воюем с эльфами и, мне кажется, вряд ли будем, – уклончиво ответил Фолко. – Мир меняется, эльфийские крепости пустеют, наступает благодатное время для воздвижения смелыми и сильными людьми новых могучих держав – и за счастье почитаю я служить первому из их числа!
Отон промолчал, никак не отозвавшись на эту напыщенную верноподданническую речь.
– Ну а если неверная судьба войны выведет нас, скажем, к Серым Гаваням? – прищурившись, спросил Отон после минутного молчания. – Ты пойдёшь на стены, если таков будет приказ Вождя?
Вопрос за вопросом – один неприятнее и опаснее другого! Фолко ничего не оставалось делать, как прикинуться обиженным:
– Ты сомневаешься в моей верности Вождю, мой капитан? Как ещё мне понимать твои слова?
Отон усмехнулся.
– Кто знает, может, тебе, половинчик, придётся идти на эти стены под моей командой. А воин – не марионетка. Он хорошо бьётся, когда знает, за что. Мы люди, мы свободны, и в наших силах сделать выбор. Судя по тому, как ты пытаешься уклониться от ответа, ты далеко не всё решил для себя. Знаешь ли ты, что в Клятву, которую ты должен дать Вождю, входит твое обещание насмерть сражаться с эльфами? Берегись давать слово, если знаешь, что не сдержишь его! Из того, что ты рассказал мне о Силах Арды, можно понять, что они умеют карать за клятвопреступление. Берегись мести судьбы!
Фолко сидел ни жив ни мёртв. Слова Отона заставили его сердце бешено заколотиться, ему не хватало воздуха. Неужели Отон заподозрил неладное? Фолко сейчас в его полной власти, он, считай, безоружен – кроме заветного клинка Отрины, ничего нет, кольчуга снята, – а у Отона наготове его двуручное чудовище. Хоббит напрягся, готовясь, в случае чего, убежать, хотя бежать-то ему некуда. Кругом на много лиг – занесённая снегом пустыня, до ближайшего селения – четыре перехода, вдобавок тамошние обитатели держат руку Олмера.
– Что же, если они встанут на нашем пути… – проговорил он, однако его слова, судя по всему, не убедили Отона…
После этого разговора Отон больше не звал к себе хоббита.
