Однако этот успех остался единственным. Больше ничего объяснить себе они не смогли. Обилие противоречивых фактов не давало выстроить сколько-нибудь стройной картины происходящего.
– Что же, оставим этот разговор… До следующего озарения, – мрачно пошутил Торин.
Озарение и впрямь не помешало бы. Озарение или какие-нибудь чрезвычайные обстоятельства, из которых можно было бы извлечь нечто, что направит размышления. Но слова о Кольце Всевластия крепко засели у всех в памяти.
От этих размышлений, неотступно преследовавших хоббита несколько дней после стычки в ущелье, его отвлекли новые тревоги, обрушившиеся на отряд. Отон благополучно довёл дружину до густых горных лесов, заваленных непроходимыми снегами, и тут горная дорога кончилась. Она вела дальше на север – им же пришлось свернуть на восток, к реке. Начались дни тяжёлого труда и недоедания – Отон железной рукой сократил выдачу провианта, сберегая его «на чёрный день». И этот день настал, когда отряд угодил в засаду – всего лишь в двух дневных переходах от реки.
Фолко в тот день вместе со всем своим десятком был в арьергарде. С превеликими усилиями пробивая дорогу людям и коням в глубоких снегах, передовые остановились для короткого привала в тихой лесной излучине. Край древесного моря круто загибался здесь к югу, выбросив на полудень длинный, но неширокий язык. Ветер смёл снег как раз на пути обхода, накидав там особенно глубокие сугробы; и выбивавшиеся из сил передовые десятки остановились для краткого отдыха. Постепенно подтянулась и остальная часть дружины, только десяток Фолко, назначенный в заднее охранение, держался чуть поодаль.
Никто не заметил, откуда ударили первые стрелы. Их было немного, но били они без промаха; крики, неистовое ржание перепуганных коней смешались в жуткий шум; сперва никто не мог ничего понять, однако на сей раз воины Отона не впали в растерянность. Дом Высокого был близок – и все помнили предостережение капитана, что подступы к этому сокровищу древней магии могут стеречь весьма основательно. Стена щитов поднялась словно сама собой – не столь плотная и неразрывная, как у неподражаемого хирда, но тоже хорошо защищающая; под прикрытием орков-щитоносцев и тяжеловооружённых истерлингов стремительно развёртывались в цепь стрелки-хазги и арбалетчики-ангмарцы. Отон, не теряя ни секунды, бросил два десятка мечников в обход и скомандовал остальным приготовиться к атаке – он видел, как падали пронзённые неправдоподобно меткими стрелами его бойцы, и, видимо, понимал, что долго под таким обстрелом им не продержаться.
Десятник скомандовал Фолко и остальным ползком пробираться вперёд – хоббит видел, что Отон, с одной стороны, рассредоточивает силы, а с другой – охватывает полукольцом тот выступ леса, откуда хлестал колючий дождь длинных, белооперённых стрел; одна такая стрела отскочила от плечевой чешуи доспеха Торина, и хоббиту хватило одного быстрого взгляда на неё – стрела была эльфийской.
– Не хватало ещё, чтобы свои же прикончили, – пробормотал он себе под нос, гадая, как бы остаться незамеченным, чтобы не приказали стрелять в Дивный народ; однако на сей раз ему повезло – мечники Отона, посланные в обход, схватились с боковым заслоном противостоящих дружине Вождя лучников, смяли их – и в тот же миг, слыша нарастающий победный рев впереди, Отон поднял отряд в атаку. Арьергард волей-неволей оказался позади, на некотором отдалении от наступающих, и не успел к основным событиям.
Эльфы не приняли боя. Стремительно рассеявшись, они исчезли в глубине заснеженного бора; там, где люди и орки тонули по грудь в снегу, эльфы легко ступали по поверхности, не проваливаясь ни на палец; видя, что их окружают, немногочисленная засада легко ушла от погони и скрылась.
Итоги схватки оказались неутешительны для отряда – потеряли четырнадцать воинов. Отон был мрачнее тучи, когда отряд, оправившись после стычки, продолжил путь, однако свернуть было некуда, оставалось лишь упорно пробиваться к реке…
Был вечер, холодная ночёвка прямо на снегу, едва прикрытом еловым лапником. Отон приказал не разжигать костры – и воины угрюмо глотали скудный ужин всухомятку и без горячего. Время едва перевалило за третью четверть ночи, когда предводитель отряда велел сниматься с лагеря. Фолко лишь печально усмехнулся про себя – если эльфы оставили наблюдателя, темнота ему не помеха.
Выжимая все силы из людей и коней, Отон ночным маршем вёл отряд к реке. Им удалось выбраться на гребень невысокой гряды холмов – снег с неё был сдут в низины, идти стало легче. Покачиваясь в седле и борясь с усталостью, хоббит пытался понять, следят ли за ними или нет; однако его внутреннее зрение оказалось бессильно, чувства скользили по заткавшей всё вокруг плотной непроницаемой пелене.
– Ишь, какого мороку навели, – пробормотал он себе под нос. – Видно, всё же следят. С рассветом наверняка снова ударят!
