Погоня обнаружила себя через два дня. На сей раз их преследовали не эльфы и не гномы, а только люди – но они оказались не менее упорны, чем их предшественники на том берегу. Зеленеющие весенние леса затрудняли им погоню – однако следа они не теряли и, хотя не могли пока нагнать дружину Отона, не отставали больше, чем на два дневных перехода.
– Эта погоня будет последней, – вздохнул хоббит, которого не покидало мрачное расположение духа.
Похоже, с ним были согласны и остальные дружинники. Как-то разом пресеклись разговоры, все ходили насупленные и озабоченные. Дорога на север пока что была открыта, но там внутренний пояс охраны Дома Высокого, наверняка куда более плотный, чем внешний, о который разбились все их зимние попытки… Было от чего призадуматься.
Развязка наступила, когда уже стоял июнь, теплый и солнечный, навевающий совсем не воинственные мысли; их настигли, и уходить было уже некуда… Сначала примчались на взмыленных конях дозорные – передовые, боковые, задние; у каждого была одна и та же весть: «Наступают!»
Отон стиснул зубы и скомандовал поворот, пытаясь проскочить между сходящимися, точно тиски, отрядами врагов. Однако было поздно. Головной разъезд натолкнулся на готовых к бою панцирников Серединного княжества – двое дозорных погибли тотчас, сбитые наземь тяжёлыми метательными звёздами; третий, раненный в плечо и в руку, сумел-таки доскакать до своих.
Отону оставалось только одно, и он сделал это: всеми силами обрушился на один из отрядов, сдавливающих горло дружине, и попытал счастья в открытом бою. Пока враги ещё не соединились, пока ещё оставалось время…
Отон стремительно повёл отряд на восток, навстречу неизвестности; присмирели, прекратив горлопанить и похваляться силой, даже туповатые тролли; отряд сжался в плотный комок, чтобы ударить наверняка. И, уже завидя мелькающие впереди фигуры мечников княжества, Фолко уловил вдруг знакомое тяжеловатое истечение мрачной силы; он оглянулся. Отон с каменным лицом вынул из кошеля Талисман и надел его. И вновь хоббит поразился мгновенно совершившейся в нём перемене – он истончился, как будто даже увеличившись в росте; под полами широкого, скрывавшего кольчугу плаща сгустились тёмные сумерки; меч потемнел, и по лезвию его – хоббит готов был поклясться в этом – мгновениями проскальзывало недоброе тёмно-багровое пламя.
Боевые кличи различных племён смешались в один грозный рёв. «Ангмар!» – «Йй-я-х-ха-а!» – «Вадар!» – «Сарья!»… Наставив копья, дружинники первыми бросились в атаку, а тролли под водительством самого Отона прицелились ударить сбоку.
Воины Серединного княжества встретили этот натиск спокойным блеском десятков обнажённых мечей; они не попятились и не дрогнули. Железо ударило в железо; сила столкнулась с силой, число сражавшихся с обеих сторон было равным.
Фолко оказался в самой гуще боя. Ни он, ни державшиеся рядом с ним гномы, естественно, сами не нанесли ни одного удара, лишь отражая сыплющиеся на них; и Фолко с отчаянием видел, как схватившийся с ним воин, потратив время на бесполезный обмен ударами с хоббитом, погибал, не заметив вовремя угрозы сбоку или сзади.
Однако мало-помалу воины княжества стали теснить дружинников; медленно, шаг за шагом, но все же отряд Отона стал подаваться назад; и тут капитан вывел скрытых до времени в засаде троллей. Фолко не видел их атаки; внезапно в уши ворвался жуткий рёв набегающих с поднятыми дубинами троллей – а потом правое крыло мечников, не выдержав удара с двух сторон, в свою очередь подалось назад; и тут Отон бросил в бой свой последний резерв – собранных вместе стрелков-хазгов. Тяжёлые, самые тяжёлые и длинные в Средиземье стрелы ещё больше усугубили расстройство среди противников; и командир мечников скомандовал отход. Только что упорный строй рассыпался; командир войска княжества правильно рассудил, что у противостоящих ему не будет времени охотиться за его рассеявшейся дружиной. Так и случилось. Отон не дал своим увлечься погоней; бросая всё лишнее и немилосердно пришпоривая коней, отряд начал поспешное отступление, более похожее на бегство.
Только в сумерках они наконец остановились. Загнаны и обессилены были все – и кони, и люди. Наскоро сосчитав уцелевших, Отон молча втянул голову в плечи – от отряда осталась ровно половина. И теперь рухнули последние надежды на прорыв. Оставалось либо повернуть назад и погибнуть в неравном бою, либо с позором возвращаться к Вождю.
Предводитель дружины сдёрнул с руки Талисман. Он очень помог в этом бою, если бы не он – тролли ничего не смогли бы сделать с бронированной стеной опытных воинов княжества; расспрашивая после боя уцелевших, хоббит узнал, что Отон сам первым врубился в ряды неприятеля и бился так, что остановить его не мог никто, хотя Талисман вызвал и ответную реакцию – против Отона мечники сражались с удвоенной яростью, чувствуя в нём своего главного врага. Об этом хоббиту вечером того же дня, задыхаясь, рассказал сам Отон.
