«Догадался? – В говорившем с Фолко голосе прозвучала насмешка. – Да, малыш, трудная задачка, не так ли? Но не кори себя. Олмера всё-таки придётся убить – остановить его иным способом невозможно, а это, по крайней мере, сохранит жизни тысячам и тысячам тех, кого он, обманув и одурманив, повёл бы за собой и которые заслоняли бы его собственными телами до последнего. И тогда пришлось бы убивать их всех – а это ужасно и лишь приумножит силу Зла».
«Гэндальф! – воскликнул мысленно хоббит. – Это ты? Ты снова здесь? А я думал…»
«Что Олорин в обиде на тебя? Он – да, в обиде, если только такие, как он, вообще способны обижаться. Но будь спокоен – я вернулся! Я вернулся туда, где прожил свои лучшие годы – в Средиземье, увы, не в облике Гэндальфа, который любил вас, мои милые чудаки-хоббиты, и которого, хочется верить, кой-когда с почётом принимали и у тебя на родине… Но оставим это! Я помогу тебе – перстень Авари и браслет Чёрных гномов далеко не просты, они подскажут тебе, с какой стороны появится Олмер, – их создатели вложили в них чувствительность ко всему враждебно-нечеловеческому, так что не думай, что перстень Форве – красивая игрушка, а браслет – лишь смертельная угроза тебе. Эльфы-Авари навсегда запомнили дни владычества Саурона и, хотя они тебе об этом не сказали, готовились к дню появления его преемника все эти три столетия. Перстень сменит цвет при приближении этого Вождя, из голубого станет багровым, а в браслете появится огонёк, показывающий направление. Не знаю, зачем Подземные короли дали тебе не обычный браслет-убийцу, а способный ощущать Тьму, один из двенадцати, сделанных в незапамятные времена самим Отриной. Может, потому, что у тебя на груди был его клинок? Мой тебе совет – не спрашивай, откуда мне известно о ваших приключениях, – жди Олмера! И да направит твою стрелу Манве! А теперь прощай, мои силы иссякают, трудно столько времени говорить с тобой, когда ты не спишь…»
– Фолко, Фолко, да очнись же наконец! – тормошил друга Малыш. – Что с тобой? Что ты бормочешь?
Хоббит пришёл в себя; отдышавшись, он рассказал гномам о случившемся.
– Здорово! – восхитился Торин. – А у нас, интересно, такие же браслеты?
– Наверное, нет, – предположил Фолко. – Гэндальф говорил – они редкость… И он не знает, почему мне дали такой.
– Ну, наши шансы растут! – потёр руки Торин. – Знать, порой бывает толк и от призрачных голосов. Значит, уходим?
– Уходим, – кивнул Фолко, – я потолкую ещё с Отоном – и тогда уйдём.
После всего происшедшего предводитель отряда стал особенно выделять хоббита среди прочих. Рана на его щеке заживала, правда, должен был остаться шрам, но Капитан лишь беззаботно махнул рукой, когда хоббит, улучив момент, решил всё же ещё раз объяснить свой поступок – что называется, на холодную голову. Фолко надеялся, что ему удастся, не вызвав подозрений Отона, добиться так необходимого им задания вне лагеря.
И всё же, несмотря на лихорадочное возбуждение, его не переставала донимать мысль: они даже не попытались понять, что же может притягивать Олмера к этой яме. Фолко явственно ощущал присутствие там древней и недоброй Силы, но природа её оставалась для него тайной. Он мучился, догадываясь, что, быть может, корень не разгаданной никем из магов силы Вождя именно здесь, но что толку? Никто не знал,
После того как пришёл ответ Олмера и друзья наконец решили, как они будут действовать, время, казалось, застыло. Хоббит ходил как во сне; он что-то делал, кому-то отвечал, и часто невпопад. В голове раскалённым гвоздём сидело только одно: Вождь появится через одиннадцать дней… уходить через десять… Вождь появится через семь дней – уходить через шесть… Он перестал есть, почти перестал спать – вид еды внушал отвращение, что было уж совсем не похоже на хоббита; ночами, не отступая, грызли тревожные мысли: нет ли где не замеченной ими роковой ошибки?
А в отряде всё шло своим чередом. Менялась охрана около ямы, регулярно уходили в лес назначенные на рубку дров, порой от скуки показывали удаль хазги или истерлинги, отдавал какие-то распоряжения Отон… Всё это происходило в некоем странном, туманном, словно затянутом дымкой от Фолко мире; его же собственный – сжался, исчез, в нём не осталось ни гор, ни лесов, ни людей – лишь скачущая, скачущая сквозь неведомые пространства жуткая и непонятная фигура Вождя, странным капризом судьбы накрепко притянутая к жизненному пути хоббита.
– Завтра уходим, – глухим от волнения голосом сказал Торин, когда наступил двенадцатый день означенного в письме Вождя времени его выступления. – Фолко! Всё ли готово? Что с Отоном?
– Всё в порядке, мы назначены в дальний южный секрет, – откликнулся хоббит. – Я уложил мешки – провизии негусто, но выбирать не из чего, хорошо ещё, что хоть это досталось.
– Ну, помоги, Дьюрин, – дрогнувшим голосом сказал Малыш. – Давайте-ка спать, завтра день тяжёлый…
Он завернулся в плащ и лёг к огню; его примеру последовал и Торин; Фолко знал, что ему всё равно не заснуть, и остался сидеть, поддерживая огонь.
