– Это не имеет значения. – Амур трясёт стул, и Инесса вжимается в спинку. Черные кудри растрепались и торчат во все стороны.
– Не тебе меня воспитывать.
– Она с характером. – констатирую я, в попытках отвлечься от горькой правды.
Катерина – святая. И пусть многие не возлюбили Новых Богов, в честь неё и по сей день воздвигаются церкви. А Амур сумел испоганить и её память.
– Выдрессирую. – Холодно бросает мой муж и глядит на Катуня. Нахимов лениво пожимает плечами. На нём из одежд всё ещё лишь просторные штаны. Отодвигаюсь чуть дальше. Внезапно, сумасшедшая смелеет. Инесса пыхтит и скрещивает руки на груди. Она с испытывающе смеряет Разумовского взглядом, приторно сладко протягивая гласные:
– Ты ничего не сделаешь. У нас же сделка. Или хочешь лишиться пальца, мой сладкий?
***
С полсотни свечей на витиеватых подсвечниках расположились по всему банкетному залу. Огни танцуют между кружащимися парочками, подрагивая в отражении мраморного пола. Два длинных дубовых стола, уставленных алкоголем и едой, тянутся вдоль лазурных стен. От обилия запахов внутренности жалобно сжимаются в животе, умоляя попробовать всё.
Когда-то я не могла и мечтать оказаться в летнем дворце.
Легкая ткань рубинового платья струится по изгибам тела. Поправляю свободной рукой косы с вплетенными в них алыми лентами, наслаждаясь музыкой. Сидящая девушка за клавикордом наверняка обучалась у Ландау. Милейшая женщина.Наследник престола, Виндей Волган Воронцов, в прекрасном расположении духа. Никогда не крутящийся под ногами отца, мужчина уделяет внимание каждому гостю званного ужина. Принц внимает каждому слову, будто ему действительно доставляет удовольствие слушать нескончаемый поток болтовни, сплетен и жалоб. Камзол, глубокого изумрудного цвета, богато отделан золотой вышивкой, подчеркивает насыщенный цвет глаз. Как у его отца.
– О, ваш супруг настоящее дарование.
С очаровательной улыбкой проговаривает Виндей, поправляя волосы цвета пшеницы. Подавляю смешок и кротко улыбаюсь, глядя на Амура, беседующего с Волганом. Царь восседает на массивном золотом троне в одном из лучших парадных костюмов цвета заварного крема. Амур стоит рядом, мягко улыбаясь. Смоляные волосы едва достигают ушей, а по бокам подстрижены короче, на манер южан. Камзол цвета ночного неба, иссиня-черный, выделяет его среди снующих мимо слуг и гостей военных в алых костюмах и членов Совета, пёстрых, как птички.Руки Разумовского, облачённые в кожаные перчатки, скрещены на груди. На боку в ножнах болтается меч. Подарок царя. Рукоятка сияет, когда свет попадает на россыпь камней. Оружие выглядит предметом искусства, но никак не смертоносно.
– Он не мой супруг, царевич. – кратко отзываюсь я, разглядывая Виндея из-под полуопущенных ресниц. Глядеть на царевича прямо запрещает этикет.
– Он многое упускает. – едва заметно улыбается наследник престола, протягивая хрустальный фужер с вином.
Амур никогда ничего не упускает.
