Однако доктрины доктринами, конфликты конфликтами, а на голодный желудок в голову ничего не лезет. И Валера, оглядевшись и определив, где находится центр города, пошагал своими длинными ногами по одной из улиц, весьма, между прочим, опрятной, тенистой и тихой. Улица вскоре привела его на площадь, которую окружали двух и трехэтажные здания эпохи развитого социализма, не лишенные помпезности, но выглядевшие весьма жалко с точки зрения исторического момента. Правда, нигде памятника Ленину он не обнаружил, но постамент, окруженный цепями и цветочными клумбами, стоял, а на постаменте куда-то бежал чугунный солдат с автоматом в одной руке и гранатой в другой. И было написано на бронзовой табличке, что это есть памятник угорчанам, павшим в боях Великой отечественной войны за свободу и независимость советской Родины. Слава им и вечная память.
Отсюда, от памятника, открывалась вся панорама площади и окружающих ее зданий. Над одним из них красовалась огромная реклама, и Валера, вглядевшись, прочел: «Моя полиция меня бережет!» А подойдя поближе, обнаружил бронзовую доску, гласившую, что городской отдел полиции Министерства внутренних дел находится именно в этом здании. Правее высилась четырехэтажная мэрия Угорска, еще дальше – угрюмое здание банка, похожее на старинный сейф; на другой стороне площади, примыкая к парку, сияло нечто трехэтажное, напоминающее средневековый замок, облепленный броскими рекламами. Тут тебе и ресторан «Угорье», и универсам «Озеро Долгое», и парикмахерская «Наша мода», и кафе «Ручеек». Сфотографировав и памятник, и здания, но не в открытую, а как бы из сумки, будто что-то в ней разыскивая, специально приспособленной для скрытой съемки, Валера переступил порог кафе, уселся за столик и стал ждать.
В кафе было гулко от пустоты. Лишь за стойкой бара дремал молодой человек в красной куртке с белыми отворотами, да в сумрачном углу пили кофе мужчина и женщина, тоже, видимо, приезжие. Если иметь в виду рабочий день, исходить из объявления, что дискотека начинает функционировать с восемнадцати часов, то кафе наполнится лишь к вечеру, когда молодежь устремится туда, где можно весело провести свободное время. В кафе, между прочим, запрещалось курить, распивать спиртные напитки, употреблять нецензурную лексику, рекомендовалось вести себя прилично и не забывать, что «вы являетесь гражданами древнего города Угорска, имеющего славные боевые и трудовые традиции». Валера, прочитав эти обязанности и напутствия, похмыкал и решил, что непременно заглянет сюда вечером и проверит, выполняются ли эти благие пожелания.
Минут через пять к его столику направилась ярко накрашенная девица, тоже в красной курточке, но в белом переднике, едва прикрывающем ее трусики, с блокнотом и меню в обнаженных руках. Валера выбрал кофе и фирменные угорские пирожки с мясом и капустой. К его немалому удивлению, и кофе, и пирожки имели отменный вкус и запах. Он подумал было, не повторить ли ему это удовольствие, однако, здраво рассудив и прикинув свои финансовые возможности, решил, что вполне обойдется и этим: не вагоны разгружать и не лес валить ему предстоит, как бывало на летних каникулах во время студенчества, а, можно сказать, прогулки и посиделки. Пока же предстоит пройтись по точкам, отмеченным завотделом Иванычем на самодельной схеме: гаражи у какого-то Гнилого оврага, рынок, жилой массив под названием «Ручеек», посидеть с бабушками возле «хрущебок», ну и еще что-нибудь, что попадется под руку. И лишь потом встретиться с мэром этого города и, если повезет, с хозяином комбината. Главное, как их учили на лекциях старые зубры журналистики, не пропускать ни единой мелочи, ибо целое как раз и состоит из мелочей, но из таких мелочей, которые… ну и так далее и тому подобное.
Шагая в направлении железной дороги, по которой время от времени с гулом проносились поезда и электрички, Валера как-то неожиданно подумал, что схема, лежащая в его сумке, не могла взяться ниоткуда, что кто-то из местных ее составлял, кто-то информировал Иваныча о событиях в Угорске, и этот кто-то не хочет, чтобы о нем стало кому-то известно. Вспомнилось еще, что Иваныч настойчиво не рекомендовал ему заглядывать в редакцию местной газетенки, потому что ничего он там не узнает, а подозрение и внимание местных властей на себя обратит раньше времени. Следовательно? Следовательно, осведомитель этот и сидит, скорее всего, в редакции «Угорских ведомостей».
Придя к такому умозаключению, Валера широко ухмыльнулся и даже хохотнул, довольный своей прозорливостью: до того все эти отговорки Иваныча показались ему наивными и даже смешными.
Увы, писания на гаражах оказались тщательно закрашенными, лишь кое-где еще можно различить фрагменты некоторых букв, а уж насчет самой крамольной надписи какой-то там «Лиги спасения России» и говорить нечего. Однако и эту закрашенность Валера запечатлел в своем цифровом аппарате. Так, на всякий случай.
