Проще говоря, когда покалечат, изнасилуют, убьют – приходите, примем заявление и даже в базу внесём. А там… уж как получится. Что ж… Полиция нас бережёт… пока не обращаемся или, когда уже мертвые.
Пару раз навещаю Стаса. Парень в тяжёлом, зато стабильном состоянии. Умоляю заведующего отделением, чуть ли не стоя на коленях. В реанимацию вход запрещён, но мне позволяют. Когда вижу в первый раз – реву. Стас - будто мумия, перебинтованный с ног до головы. Долго сижу рядом, держу руку и шепчу: «…была не права… медленная словно черепаха… клянусь, ни одной тренировки не пропущу - буду заниматься, выкладываясь на все сто… лишь бы только поправлялся быстрее». Второй раз придя, застаю мужчину за обедом. Симпатичная сестра кормит его с ложечки. Он морщится, охает, умудряясь шутить. Девушка краснеет, порой задорно смеётся, а чаще просто мило улыбается. Отлично! Лучшее лекарство – флирт. Отмечаю про себя, что Стас выглядит намного лучше. Желаю ему скорого выздоровления и ухожу – зачем мешать. Если начинает заигрывать, значит, идёт на выздоровление.
Разговаривая с полицейскими, выясняю: их специалисты предполагают следующее. Двое преступников планировали нападение заранее. Выбрали самое неудобное место для жертвы. Коридор узкий, развернуться сложно, а обороняться еще сложнее. Подгадывают момент, когда выхожу из банкетного зала. Возможно, звонок был рассчитан именно на такую реакцию. Уже возле уборной разыгрывают спектакль. Расстреливают охранника в упор, причём дружно. Если бы не реакция Стаса, пуля в голову, в прямом смысле слова, вынесла бы его мозг, но парень, уворачивается, и она проходит по касательной, лишь зацепив висок. Вторая же, исходя из предположенного, также не попадает в цель - мимо и сердца, и легкого. Слава богу, а так бы финал был куда трагичней. Стас, несмотря на ранения, мужественно держится на ногах и даже умудряется выбить у одного из нападавших пистолет, – преступник, как раз производит следующий выстрел, – он-то приходится охраннику уже в бедро. Пока обезоруживает одного, другой со спины оглушает. Дальше нападение переключается на меня. Нерешительно интересуюсь, а кто спас меня? Надеюсь услышать: ваш муж, но когда звучит ответ, затыкаюсь. Андрей Влацлович слегка перестарался, по словам полицейских. Одному из преступников ломает ноги, а второй отделывается не только сильнейшим сотрясением, но и сломанной челюстью. «Видимо, поэтому и говорить отказывается...», - мысленно иронизирую.
Глава 15.
Мичурин навещает пару раз – как всегда поднимает настроение непринужденными шуточками и подколами. Рыбаков заезжает на часок – чмокает, проверяет психологическое состояние ненавязчивыми вопросами и, разговорившись с лечащим врачом, покидает палату. После недельного пребывания в очередной раз подвергаюсь безжалостному осмотру врача.
- Заживает на удивление быстро, – не скрывает удивления женщина. Убирая толстые слоя бинтов и оставляя на ранах лишь небольшие пластыри. – Признаться, подобная регенерация редка. Температуры нет, жара – тоже. Слабость пройдёт, нужно только хорошо питаться. В остальном… даже не знаю, что сказать, – пожимает плечами. – Можно выписываться, а с полицией разберётесь сами. Вне больницы.
Ивакин расцветает, жмёт врачу руку:
- Спасибо, Анжелика Матвеевна.
- За выпиской зайдёте в кабинет, - обращается доктор к Вадиму. Поворачивается ко мне: - А вам - больше не подставляться под пули, - мило улыбается и выходит из палаты.
Сборы быстрые - муж суетится: вещи, документы, справки, выписки. Оставляет изредка и то, под бдительным оком Александра. Никитин примчался, как только разрешили посещение. Спасибо, на мозг не капает: «Я же говорил, мой ангел». Умный, понимающий. Эх! Сама всё знаю. Теперь уж точно буду осторожнее.
Аппетит просыпается. Хожу уверено. Чуть плечо ноет – в остальном отлично. Силы возвращаются, крепну на глазах. В больнице хорошо, а дома лучше. Пора в реальность выходить, встретиться кое с кем. Поблагодарить…В животе стягивается узел, на сердце опускается тяжесть, в душе томятся сомнения – гаденько всё получилось. Верно подметила, когда танцевала с Зепаром: «У нас с первой встречи не задалось знакомство». С другой стороны, а нужно ли видеться? Ни разу не навещает за неделю. Волновался бы – приехал. Он из мужчин, получающих желаемое, во что бы то ни было. Чёрт! А с чего взяла, что желает? У него невеста. Я не свободна, причём ещё как не свободна! Собираюсь венчаться! К тому же между нами полное непонимание. Мы настолько разные, что нет слов. Как огонь и лёд, чёрное и белое, зло и добро, Ад и Рай, демон и ангел... Усмехаюсь глупой мысли. Интересно, а кто больше походит на ангела-то?
Ловлю взгляд Александра, устроившегося в кресле:
- Хорошо, что улыбаешься, - смягчается хмурое лицо Никитина, силюсь игнорировать уплотняющееся серебристое свечение-ауру вокруг друга. О, боже. Пора домой, к лекарствам! – Оживаешь. К жизни возвращаешься! Надеюсь, урок получила, ангел мой, и теперь будешь прислушиваться…
Ну вот, недолгой была радость… Подхожу и чмокаю Александра в лоб:
