- Зачем? – тревожится Александр, оказывается на пороге, только я успеваю нацепить второй носок.
- Поговорить! – иду мимо – Никитину приходится меня пропустить.
- Ангел мой, - маяча за спиной, бубнит вслед Александр. – Ты, случаем, опять не решила дел натворить?
- Нет! Я трезва как никогда, - понимаю, что зла. Но теперь знаю, чего хочу. Вижу цель. И добьюсь её любым способом. – Клянусь, не за таблетками! Немного ковыряния в себе никому не мешает.
- Это так важно? – недоумевает Никитин. - До завтра не потерпит?
- Зачем откладывать на завтра… - многозначительно начинаю.
- Если можно сделать сегодня, - тихо заканчивает за меня Александр. – Одеваюсь, ангел мой.
Это обращение всегда смущает, но никогда не прошу Никитина его не говорить. Признаться, больше не слышала, чтобы кто-то из знакомых кого-то называл «ангел мой». Как-то чуждо… аномально…
Глава 26.
- Ты говорил, что был знаком с моими родителями, - начинаю издалека. Мы с Александром едем к Рыбакову – он ждёт нас у себя дома.
Никитин бросает на меня задумчивый взгляд:
- Да. Я тебе рассказывал некоторые эпизоды. Пытался вспомнить самые яркие. Может, твоя память вернётся… - внимательно смотрит на дорогу. Хмурится, вновь глядит на меня: - Почему спрашиваешь?
- Да так, просто интересно, - уклоняюсь от прямого ответа. - А как они выглядели?
- Алберита – темноволосая, хрупкая красавица. Я бы сказал, даже роковая. С волевым характером, жестким и импульсивным. Михаил – высокий, крепкий, светловолосый, голубоглазый. Спокойный, рассудительный… Они были странной парой. Настолько различной и несовместимой, что окружающие не переставали удивляться – как они могут уживаться. Михаил при всей мягкости и спокойности был несгибаем в своих убеждениях – если чего решил… Лучше позволить сделать! Оказалось, он как никто сумел приструнить взбалмошную Албериту.
- Смешно ли, - натягиваю милую улыбку, а внутри неприятно ёкает. Чёрт! Очень похожи на тех… из сна-видения-глюка. - Но описываешь, будто выглядели как ангел и демон.
Никитин и бровью не ведёт, но его руки, сжимают руль сильнее. Делаю вид, что не замечаю.
- Так и было… - наконец заговаривает Александр. - Чем её покорил - неизвестно, но до встречи с твоим отцом, мама слыла женщиной с взрывным характером, непреклонной, и даже порой жестокой. А с ним преобразилась – расцвела, смягчилась. В ней открылась вторая натура, о которой многие и не подозревали. Но и Михаил изменился. Кто знал его до знакомства с твоей мамой, отметили, что она единственная, кому он позволяет из него веревки вить.
- То есть, они друг друга стоили, - сухо подытоживаю. – Странно услышать, что не папа, а мама была оторвой…
- Не то что бы оторвой, - спешит оправдать Никитин, - она была не самая смиренная и изнеженная дама. Умела постоять за себя.
М-да, копаться в психологии отношений родителей, которых толком не помню сложно, да и проблематично – слишком размыта и поверхностна информация. Сейчас бы в себе разобраться.
- Хочу домой в Гатчину заехать.
- Зачем? – бросает на меня недоуменный взгляд Никитин.
- Просто, - не знаю, как ещё объяснить – пожимаю плечами. – Давно не была…
- Нужно будет с Андреем поговорить!
Своим рассуждением Александр ставит в тупик. Недовольно морщусь и отворачиваюсь к окну. Даже такие вопросы теперь решает Зепар, будь он не ладен!..
На Васильевском острове вечные пробки. Давно укоряли Андрея Николаевича - специально далеко забрался, чтобы реже приезжали. К тому же Александр, не так быстр и ловок, как Андрей.
Пару часов толкаемся в пробках и, наконец, останавливаемся возле элитной двенадцатиэтажки, с охраняемой стоянкой.
- Вит, только не пугай! – встречает нас на пороге Рыбаков. Взволнованный, осунувшийся. От прежней уверенности, собранности - ни следа. – Тебе плохо? Опять токсикоз? Надо было меня позвать…
- Всё нормально, - чмокаю Андрея Николаевича в щеку. Пожилой мужчина заметно светлеет, приглашает в квартиру:
- Я так переживал. Места себе не находил, - закрывает дверь и машет в сторону комнаты-кабинета. Редко, но бывает, принимает меня не в главном офисе, а здесь – в уютной домашней обстановке. К тому же жена Рыбакова – очень хозяйственная. Не квартира, а произведение дизайнерского искусства. Женщина не повернута на старинных традициях – помпезных гобеленах, вязаных скатерках, рассады в пластиковых стаканчиках по всем углам. Она приверженец простоты и минимализма современности. В белоснежном кабинете кроме мягкой кушетки с подушками и места Андрея – кожаного кресла возле круглого журнального столика, есть только раскидистая пальма до потолка между пациентом и врачом и по другую сторону от шкаф с документами. Ах, да, еще шикарный квадратный ковёр с мягким, длинным ворсом. Обожаю ощущение, когда в нём утопают стопы…
