— Неплохая идея. Только давайте подумаем, куда мы его вставим. У нас там все-таки что-то вроде «Кармен».
— Где-нибудь в середине, Саш, ты станцуешь танго с девушками из табачной фабрики. Пусть Кармен знает, что свет на ней клином не сошелся, — сказала Маша.
— Но-но, я попросила бы, — шутливо пригрозила ей Аня.
— Попросила бы — так иди сюда! — крикнул Саша и не успел перевести дух, как Аня прыгнула на него, он поймал ее за бедра и так, держа ее, закружился с ней в ритме венского вальса.
Теперь он не напивался каждый вечер, а спокойно сидел с кофе, соком или безалкогольным фруктовым коктейлем, наблюдая за выступлениями девушек и готовясь в финале выйти на сцену. За неделю он успел познакомиться со всей местной богемой, которой было здесь не так много. Он быстро нашел общий язык с местными художниками и музыкантами, а с бас-гитаристом даже подружился. Его звали Марчелло, и он каждый вечер садился за столик к Саше. Марчелло учил его итальянскому, и вскоре Саша мог кое-как изъясняться. Но больше они говорили по-английски. С итальянцами по-английски было разговаривать легко. Саша отметил, что с ними ему гораздо легче говорить, чем с носителями языка — англичанами или американцами. Те говорили быстро, проглатывая слова, и использовали совершенно незнакомые ему выражения. А итальянцы говорили примерно так же, как и русские, только были гораздо смелее и раскованнее в обращении с чужим языком. Да и практика у них, в отличие от Сашиных соотечественников, была чуть ли не постоянной — поток туристов, желающих посмотреть на Туринскую плащаницу, не прекращался ни зимой, ни поздней осенью. В остальное же время года не было дня, чтобы местный житель не встречал на центральных улицах Турина иностранцев.
Марчелло, его так назвали в честь Мастроянни, которого он ненавидел за его буржуазность и инфантилизм, посвятил Сашу во многие сферы местной жизни, о которой Саша не мог и подумать. Если он хочет хорошо и недорого одеться, к его услугам лучшие бутики Турина. Все очень просто. Надо обратиться к друзьям Марчелло — югославам, которые специализируются на добыче одежды из крутых бутиков. Как они это делают — Марчелло до сих пор не может постигнуть. Это настоящие иллюзионисты, они могут украсть костюм из совершенно пустого бутика, даже когда их пасет продавец. Они как будто гипнотизируют обслуживающий персонал. Заходят в своей поношенной одежде, правда приличной, чтобы не вызывать подозрений, а выходят в костюмах от Версаче, Армани и Гучи, на которые цены четырехзначные. Но не для себя, все, что надо, у них есть, да и не ходят они в такой одежде. Они продают костюмы, которые стоят, скажем, две тысячи евро, всего за четыреста. У них, как правило, есть постоянные заказчики. Ребята этим живут.
Саша решил, что обязательно воспользуется услугами югославов, когда поедет домой. Один такой костюмчик ему не помешает, хотя, как Марчелло понимает, он ведет другой образ жизни, он же, как и Марчелло, рок-музыкант. Но обязательно воспользуется, Саша говорил это не из вежливости. Предложение Марчелло его заинтересовало.
Что касается продуктов и алкоголя, то Марчелло не помнит, когда за них платил. Он не бедный, но платить в супермаркете — это ниже его достоинства. Он антиглобалист и ненавидит всю эту буржуазную экономику. Его воровство в магазинах — знак протеста. Причем он берет не дешевые продукты, а самые дорогие, если колбасу — то самую лучшую, если виски и коньяк, то самые крутые. Здесь уж все равно — если попадешься, то одинаково будешь отвечать за дешевый или за дорогой товар.
— Бывает, что ты попадался? — с интересом спросил Саша.
Марчелло захохотал.
— Да, один раз девушка меня поймала, но она была такая симпатичная, и мы так быстро нашли с ней общий зык, что я, чтобы ее не подводить, купил все наворованное. Это был единственный раз, когда я заплатил, а ночью она была в моей постели. Как компенсация за моральный ущерб.
— И больше вы с ней не встречались? — спросил Саша.
— Да нет, встречаемся, иногда, — вздохнул Марчелло. — Мы ведь вскоре после того случая поженились, Сильвия моя жена.
— И ты продолжаешь воровать виски и еду? — засмеялся Саша. Ему нравился Марчелло, он был очень оригинальный человек.
— Ну, конечно, продолжаю, иначе я буду не я. Просто теперь я не делаю этого в ее магазине. Какой смысл воровать у себя? А у нас в супермаркетах даже учитывается какой-то процент товаров, которые вынесут. Поэтому сильного криминала нет. У вас разве не так?
— По-моему, нет, — задумчиво сказал Саша, вспомнив мониторы в московских супермаркетах, — а вообще не знаю, надо попробовать. Но боюсь, у нас не настолько лояльная сфера обслуживания. Можно так загреметь!
— Россия испортилась, — сказал Марчелло, — мы на нее возлагали такие надежды, а она превращается, или уже превратилась, в буржуазную страну.
— А ты хотел бы жить в социалистической? — Саша начинал злиться. — Товарищ Че, команданте, да?
— Ну, конечно, — удивился Марчелло: как можно в этом сомневаться. — Ты же рокер, Саша, как ты можешь думать иначе?
