Басенков задумался. Конечно, похоже, у Толоконникова были свои счеты с Капищевым. Если Толоконников и в самом деле повинен в смерти сказителя, то это еще требуется доказать. Тем более по своему опыту он знал, что самое очевидное и простое решение чаще всего неверное. Да и для того, чтобы отравить человека, причины должны были быть достаточно серьезные. Если Толоконников Фрола не любил, то мог просто выгнать из поместья. При всей привязанности Шацкого к своему сказителю боярин не посмел бы противоречить своему управляющему. Расстановку сил в поместье Федор изучил хорошо.
– Да и что говорить, Федя, не простое это поместье, ой, не простое! – покачал головой дядя, – тут быстро не разберешься, хотя, мне кажется, знаю я еще одного человека, может быть, ему кое-что ведомо?
– Что за человек? – вскинулся Федор.
– Рано говорить, узнаю что, тут же тебе и расскажу.
– Только будь осторожен, – встревожился Басенков за дядю.
– А ты за меня не беспокойся, я калач тертый, ты своей дорожкой, а я своей, глядишь, и сойдемся! – лукаво улыбнулся дядя, и его как ветром сдуло.
Федор протестовать не стал. Если его дядя что-то решил, то отговаривать его было бесполезно, только зря воздух сотрясать. Кроме того, часто дядя оказывался ему полезнее всех приставов и писарей вместе взятых.
Федор обратился к свитку, развернул его и еще раз внимательно прочитал. Текст был купчей, из которой следовало, что 28 августа, за день до своей смерти, Фрол Капищев дал задаток в размере пяти серебряных рублей за дом вдовы Баскаковой. Остаток в размере 10 рублей покупатель должен был заплатить через неделю.
Итак, Фрол, у которого, по показаниям свидетелей, полушки за душой не водилось, готовился купить дом. Было над чем поразмышлять.
Но на сегодня дело Капищева Федор решил отложить. Вернулся к ограблению английских купцов и убийству писцов. Вызвал отправленных за дополнительными сведениями помощников Хомякова и Плетнева. Те потели, блеяли, но ничего путного рассказать не могли. Явно проболтались целый день или просидели в корчме. Получалось, что если Басенков не будет заниматься делом сам, то ничего никуда двигаться не будет. Дал нагоняй, но этим дело и завершилось. Ни от того, ни от другого не избавишься, Ананий Хомяков был племянником постельничего царя, а за Захара Плетнева отец приносил к каждому празднику овечку, а к Рождеству так вообще быка резал.
