– Я с детства мечтала заниматься музыкой, в школе в русском народном хоре пела, а потом с пятнадцати до семнадцати лет в рок-группе «Иванов бал». Мы даже о своем альбоме подумывали, пока по разным институтам не разлетелись.
За что мне такое? Боюсь, организуют сейчас странствующий ансамбль песни и пляски…
– Апофис, а ты поешь? – невинным голоском поинтересовалась моя заноза, вставая из-за стола.
– Я и «петь» – еще хуже, чем я и «плясать», – поморщился, вытирая губы салфеткой и первым направляясь к выходу. – Пошли к пристани, по дороге приодену тебя согласно материковой моде, – ловко отвлек я девицу от певческих мыслей. – Ты же не хочешь и дальше ходить в этой броне?
Наживка была заглочена молниеносно. Лина торопливо закинула на плечо сумочку, вручила свой саквояж менестрелю и выскочила из ресторана быстрее меня.
На улице ветер свивал ветви ив в косы, гнул макушки молодых сосен и кудрявника – местного растения, листьями очень похожего на дикий виноград. Его густая крона возносилась на три метра на тонком стволе и рассыпалась сотнями длинных плетей. Те цеплялись усиками за сосны, акации, за крыши домов, расползаясь порой на целый квартал. Сейчас кудрявник цвел, и на тонких стебельках алыми флагами колыхались пышные гирлянды соцветий.
Очередной порыв ветра растрепал мои волосы, взметнул белый плащ. С шумом захлопывались ставни невысоких домов. В предвкушении шторма жители стремились спрятаться понадежней от безумного разгула стихий. Как бы рейс не отложили. Мы оказались на островах в сезон бурь, когда погода непредсказуема, издевается и дразнится, словно полоумная. То раскалывает небо молниями на мириады кусочков, с легкостью топит самые надежные корабли, то ластится солнышком и придерживает ветреных коней, не позволяя тем нарушить копытами зеркальную гладь моря.
Бродя по магазинам, я с удивлением отмечал, что в мыслях возвращаюсь в мир своей ссылки. Не то чтобы на меня напала ностальгия, просто там остались незавершенные дела. Школа фехтования, например. Умом понимал – это ребячество, но продолжал составлять смету, продумывать оформление, рекламу, планировать тренировки. Ладно, я теперь дома и должен отдать местные долги. После видно будет.
Под ногами поблескивали радужные камешки, лучащиеся силой. В траве шныряли измененные магией ящерки и кошки. У здания ратуши стояли два закутанных в ритуальные бинты кахрада. На миг в сердце вернулась боль от извлеченных игл. Никогда не смог бы жить на островах. Тут слишком близко подступает к людям Запредельное.
Местные женщины при виде нашей троицы молча опускали глаза и покорно уступали дорогу. Их длинные одеяния цвета бури и тумана покрывали скромно-бледные мелкие узоры. Но мое внимание привлекли не местные тихони, а двое мужчин в конце улицы. Они шептались, неуклюже делая вид, будто им плевать на нашу компанию. Хм, стоило вспомнить заклинание чуткого слуха.
– Эй, смотри-ка, вор! – отвернувшись от нас, произнес коренастый саткех в черно-синей форме с офицерскими нашивками.
– Точно он! – с высоты двухметрового роста коротко кивнул загорелый холеный эльф. – Разбитую физиономию подлатал, от королевских шакалов в очередной раз улизнул. Живуч! Будь моя воля, свернул бы шею!
– Уверен, что улизнул, а не отпустили?
Я обернулся к своим спутникам. Лина с интересом изучала высокого красавца, Мишка что-то негромко напевал себе под нос. Посланных по его следу он не узнал. Или сделал вид? Мутный он, мой личный менестрель. И Лина к нему приклеилась, будто к лучшему другу.
Эльф был жрецом Пресветлого. По длинной рясе с широкими рукавами змеился узор переплетающихся листьев и ягод, узкие запястья и пальцы покрывали золотые браслеты и кольца, на острых ушах сияли массивные кафы. Из золотисто-пепельных волос, собранных в пучок на затылке, торчали длинные шпильки с вращающимися моделями планетарной системы на концах. На миг наши глаза встретились, но я отвернулся от него первым. Зато жрец погрустнел:
– Он клятву принес магу рядом. Смотри, как связаны их ауры, – определил эльф обреченно. – Отыскал себе защитника, мерзавец!
– Из-за капитанши-эльфийки ты его на материке упустил, я – здесь. – Офицер вздыбил угольно-черные иглы на круглой голове. – Мне от моря далеко нельзя, я под присягой. Тебе ехать за Балу Кироном. Верни Храму наше сокровище и благослови вора как умеешь. Будь осторожен.
– Творец не даст в обиду своих слуг! – отмахнулся эльф, хлопнул офицера по плечу и скрылся в узком переулке до того, как наша компания с ними поравнялась.
Саткех, не таясь, рассматривал нас, и еще долго я чувствовал на своей спине его холодный взгляд.
Ты не так прост, мой личный менестрель! Есть повод послушать твое пение на заданную тему.
