Пусть орк был в два раза моложе Радессы, вел с ней себя как с дочкой. Да и сама гроза врагов короны относилась к плечистому великану с уважением и почтением, всегда прислушивалась к советам.
– Хочешь, перекину стоящее дельце, – предложил немолодой воин, покачиваясь в уютном кресле. – У меня есть замечательный идиот, продававший лесным секреты гномьих заводов: изворотливый, наглый, лживый! Настоящий человек. За ночь выследишь, загонишь, прирежешь. Мелочь, а тоски как не бывало.
Гостья поморщилась, отрицательно мотнула головой. Зачем убивать кого-то еще, пока живы ее враги? Эльфы кровожадны, безжалостны, но не до такой же степени. А лезть в дела чужой службы – вообще дурной тон.
– Могу подкинуть безнадежное дельце, мозги занять, – продолжал Ухель. – Я и два моих предшественника десятилетиями безнадежно ищем. – Он понизил голос до драматического шепота. – Внуков-правнуков Артольда Третьего! Одного точно знаем. Он из рода сафф. Любвеобильный Артольд умудрился очаровать его мать – известную придворную художницу. Едва на трон взошла Найрена, родня мальчишки спешно спрятала того в Лесу. Туда дотянуться не получается. Но у Артольда точно были бастарды среди людей, эльфов и орков. Потомков девятерых «наследников» мы устранили. Есть предположения еще о двоих. Продолжаем поиски.
Эту историю Радесса слышала не раз и раздраженно мотнула головой. Не ее дело рыться в грязном белье покойника. Ухель не обиделся, соорудил себе бутерброд с ветчиной, с удовольствием откусил половину, не заботясь о том, что хлебные крошки обсыпали шерстяную серо-зеленую рубаху, по тону близкую к цвету его кожи.
Из дома на застекленную веранду пробралась кудлатая черная дворняга, обнюхала белую скатерть заставленного различной снедью стола, ткнулась в подол платья гостьи, шумно вздохнула и улеглась на дощатом полу, положив голову на сапоги орка.
– Ухель, она отправляет на ликвидацию посольства Леса не меня, а тебя! – продолжала сокрушаться гостья. – Десятилетиями я подготавливала почву, фабриковала улики, нашептывала в уши вельможам и воинам о лживости и подлости жителей эльфийских земель. Десятилетиями приближала этот день! И где результат? Королева посылает меня охмурять деревенщину с островов!
– Все верно, – флегматично отзывался орк. – Ты ввяжешься в драку, поднимешь шум, раньше времени начнешь войну с Лесом. А мои ребята организуют тихий несчастный случай. Ни одна комиссия длинноухих не найдет концов.
Эльфийка вздохнула, отвлеклась на огнешкура – сотканное из багрового необжигающего пламени существо, похожее на мартышку. Оно стерегло садовые ворота. Пламенный силуэт вытянулся ввысь, заглянул через высокий забор, но не нашел там ничего опасного для жизни и спокойствия хозяев, снова уменьшился в размерах, заскользил между кустов. Прохладный ветер раскачивал ветки сирени, дурманно пахла акация. Садик и орочий дом казались островком уюта и спокойствия, выпавшим из суетливой столичной жизни. Но даже тут эльфийку не оставляли злость и ненависть.
– Да знаю я! – Радесса раздраженно звякнула о блюдце чашкой с травяным настоем. И почему могучий зеленокожий воин не пьет ничего крепче этой бурды? – Догадайся, что меня бесит больше всего?
– Не ты нашла главные улики, – хмыкнул орк, отправляя в рот внушительный кусок морковного пирога. – Вы с Илликом друг друга терпеть не можете, гадите друг другу при любой возможности. Тоже мне, капитаны разведки!
– Не в Иллике дело! – прошипела Радесса. – Ухель, улики-то настоящие! То есть мои клятые сородичи на самом деле вели подрывную войну против Сиарнэ, срывали торговые договоры с Киронхо и Дельви, устроили раскол в общинах Архипелага, влезали в мозги послам и чиновникам!
– А ты так увлеклась подлогами, что прозевала настоящую шпионскую сеть. – Орк наклонился, погладил псину. – Ушастики мстят за истребление леса, за торговую изоляцию. Много за что мстят. И людям, и нам – за то, что мирно с людьми живем. И оставшимся среди нас своим сородичам, не пожелавшим разделить идею единого Леса.
– Будь они прокляты! – прорычала в ответ эльфийка.
Лесное посольство прибывает завтра. Состав почти тот же, что и два года назад. Мстительная коронованная крыса тогда приставила свою шпионку, вернее, фрейлину, сопровождать посла по всему Зиирину. Радесса с трудом выдержала пытку, с трудом никого не убила: ни отца с сестрой, ни дядьку, ни напыщенных старейшин, за все восемь дней ни разу не назвавших ее по имени, только «госпожа фрейлина». Ни один не задержал на ней взгляда дольше положенного по этикету. Ее выкинули из памяти. Может, даже без ритуалов забвения. Просто отреклись от недостойной. Теперь она безымянная обслуга, ничего не значащая для дипломатических переговоров и семьи.
