Подъезжая к особняку, в котором поселились святоша, вор и некромант с женой, эльфийка порадовалась. Старая Юло вчера легко устроилась туда кухаркой и посудомойкой. Карис додумался превратиться в мальчишку-подростка, столкнуться на улице с Ангелиной. Что Карис нарассказывал простушке, неизвестно. Но та взяла его к себе в услужение – выполнять мелкие поручения.
Все пошло быстро и легко. Слишком легко. Где ловушка? Работающие на святош более подозрительны к чужакам. Хотя, говорят, на островах люди доверчивы. Пора в этом разобраться.
Стоило выехать на площадь, как дверь нужного дома распахнулась. Некромант присел на порог, будто у себя в глухой деревне, закурил трубку. Напротив дворца! Пусть эльфийка ненавидела королеву, но этикет блюла ревностно. От негодования она чуть не забыла окликнуть кучера.
– Доброго дня, госпожа королевская фрейлина, – деревенский хам не потрудился встать. – Что, у входа во дворец парковаться не положено? И вы избрали мой дом? – продолжал он, заставляя Радессу бессильно сжимать кулаки. – Увы, все ушли. Сторожить экипаж некому.
От возмущения рука эльфийки стала искать шпагу.
– Ты всегда хамишь дамам? – стараясь совладать с собой, поинтересовалась гостья. Пришлось выбираться из экипажа, опершись на руку кучера.
– Прости, на островах дружеская болтовня хамством не считается. Если я недостаточно учтив, то потому, что не обтесался. – Он пожал плечами.
Проклиная королевский наказ, Радесса возвышалась над наглым хамом. Тот пускал ажурные колечки дыма. Эльфийка мысленно досчитала до двадцати и сообщила:
– Я к тебе в гости.
– Да? Надо же. Думал, ты с Линой подружилась, а не со мной. – Он медленно поднялся, отряхнул штаны и длинную тунику – все вызывающе белоснежное. Отошел от двери, жестом приглашая гостью войти. – Прошу.
«Он неуч и дурак, а я на задании», – умерила гнев эльфийка и шагнула через порог. Она придирчиво осмотрела интерьер. Красиво, если не сказать роскошно. Было б кому оценивать!
– Обслугу пока не набрали. Кухарку я отпустил. Женщина немолодая. Не хотелось ее сильно напрягать, – окончательно поразил ее маг. И этого идиота королева собралась брать себе в услужение?
– Ты ненормальный некромант, – вырвалось у Радессы. – Не-кро-мант! – повторила она по слогам. – У тебя жалости быть не должно. У тебя слуги-зомби должны по дому расхаживать! А ты чернь жалеешь!
– Служанка такой же человек, как и я, только без магического дара. А зомби тупые и дурно пахнут. С ними не обсудишь последние новости и прочитанную книгу, – флегматично отозвался Апофис.
– Твоего деда сгубили жалость и излишняя доброта! – не выдержала Радесса.
– Да ну! Что-то от его доброты всей стране икается.
– Он…
Радесса умолкла. Она что, собирается ему что-то доказывать?
Маг усадил гостью за стол, отлучился и через пару минут поставил перед эльфийкой поднос с чаем и яблочным пирогом. Сам принес! Да чего она ждет от деревенщины! Надо скорее покончить с сегодняшним делом и убраться от ненормального!
– Вот. – Она положила на стол конверт. – Квалификационный экзамен.
– Ага, спасибо, – беззаботно отозвался некромант, разливая чай по чашкам. – Рэй должен был меня сегодня зарегистрировать. Они с Линой отправились гулять по городу. Мишка где-то наверху. После его вчерашней репетиции мы выгнали парня на последний этаж и отгородились еще одним. Думаешь, это сбережет наши уши?
Радесса закатила глаза. Ну кто так общается со светской дамой? Кто ведет себя подобным недопустимым образом? Некроманта нельзя представлять королеве. Опозоришься!
Она сама не заметила, как провела в компании мага два часа, то возмущаясь, то вслушиваясь в его байки. Было нечто гипнотическое в голосе, внешности, хамской манере поведения. Апофис мастерски обращал ее вопросы в шутки, забалтывал важные вещи. И оказался бесполезен для ментального сканирования. Ибо в его мыслях играла музыка: диковинная, глупая, со словами на незнакомом языке. И такая приставучая, что, даже покинув болтливого некроманта, эльфийка продолжала ее слышать. Наверняка Мишка… тьфу, Балу Кирон их всех зачаровал! Ближе к вечеру, когда от приставучей мелодии начала болеть голова, Радесса окончательно в это поверила.
Жаль, что в первый день ни Юла, ни Карис не смогли выяснить ничего дельного. Светоч с девчонкой до вечера пробродили по городу, будто закадычные подружки. Накупили девичьих нарядов, посетили храм, музей истории, картинную галерею.
Вечером все четверо, включая менестреля, отправились в эльфийский театр на музыкальный спектакль – о ужас, о черном герцоге! Проклятые эльфы восхваляли в пьесе не жертву Тареса, не участь эльфийки (по сюжету принцессы). Они пели хвалу толпам мертвецов и мальчишке-чернокнижнику. Чтобы отомстить за друзей, он продал душу демону из иного мира, почти разгромил Нойс, вынес на руках раненую принцессу. И когда та умерла, сдался властям. Хуже того, подлые эльфы сделали из истории трагикомедию. А чернь смотрела и хохотала!
К вечеру город потонул в ливне. Радесса вглядывалась в текущие по стеклу потоки воды и вспоминала, как Апофис пригласил ее на обед.
