– Повар из меня паршивый, – признавался он. – Я оставил гостью голодной. Ведь пирог – это лакомство, не еда. Приходи завтра к полудню. Мы в это время обычно обедаем. Лина тебе будет рада. И Мишке ты понравилась…
Она придумывала, как подобраться поближе, а тут все просто и одновременно сложно. Некромант оказался сентиментальным чурбаном.
– «Лина то, Лина се… Лине нужны подруги в новом городе!» – передразнила она его. – Я – подруга деревенской курицы? О, Древний Лес, помоги!
Поскольку он влюбленный идиот, до него вряд ли удастся достучаться. Да ее королева на смех поднимет, если не удастся его приручить! Но как же повезло этой Ангелине! Девушку лелеют и любят, как никогда уже не полюбят ее, Радессу!
Королеву ненавидели слишком многие. Но именно мне черная чтица, черпающая личную силу из чужой боли и страданий, подарила целый год невыносимых пыток. Сейчас переживания, которые я десятилетиями выбрасывал из памяти, возвратились с новой силой. И соединились с ненавистью к другой женщине – Радессе. Пусть месть ей не значилась в контракте Карло.
К исполнению контракта я готовился основательно: разработал стратегию действий, снова пересмотрел схему нового Заклинания, придумал, чем занять двойников. Их задача – пошуметь, оттянуть на себя внимание публики и королевских шпионов. К моменту квалификационного экзамена двойник обязан стать местной знаменитостью, тогда его гарантированно пригласят во дворец. Пригласят, куда денутся. Не сам этого добьется, так жрецы подсобят. А еще жрецы жаждут шоу, но получат его не там, где ждут, и не по их сценарию.
Мы встретились в чьем-то саду на берегу реки после полуночи. Демон с ухмылкой изучил мою новую внешность и неожиданно попросил:
– Отдай мне волосы Радессы.
– Зачем? – удивился я.
– Хочу поиграть, вывести из себя, отвлечь. Пусть думает не о том, как расколоть память твоих спутников, а обо мне.
Ребячество, но я раскрыл сумку и вынул завернутые в бумажку волоски. Мстительный бесенок в душе в предвкушении потирал когтистые лапки. Сколько бед принесла нам с Таресом эта женщина, так пусть хоть немного помучается. Годы памяти, сожалений и тоски о ней со дня возвращения стали превращаться в ненависть и презрение.
– Ты ведь не просто так пришел, – продолжал демон.
– Какой догадливый. – Я замер, прислушиваясь к дальним голосам нетрезвой компании. – Вы четверо должны привлечь к себе всеобщее внимание.
Лицо демона расплылось в многообещающей ухмылке.
Пусть двойник будет шуметь и слепить глаза окружающих пылью и блеском гламура, я тихо и незаметно доделаю свои дела. Этой ночью я объехал Зиирин, наметил места для ритуалов, провел пять из запланированных двадцати, осмотрел площадь предстоящего квалификационного экзамена, побродил вокруг дворца, вслушиваясь в течение магических потоков и поражаясь невиданному могуществу главы государства. Сильна ведьма! Прямо вижу зависть в глазах Авмариэля. Чует сердце, его лучезарность ничем не лучше.
Я вновь и вновь прокручивал в голове все, случившееся со мной со дня появления в родном мире, и чувствовал – чего-то не понимаю. Слишком сложную схему разработала королева, чтобы взойти на престол и удержать власть, слишком много персонажей задействовала. Одна точно не справилась бы. Я не мог понять мотивов всех ее поступков. Это злило.
Вдобавок по венам еще бежала магия ночных чар. Я чувствовал мертвых и умирающих столицы, ощущал кости древних захоронений и трупы тех, кого на рассвете прирезали в подворотнях. Чувствовал остывающие останки стариков и непрожитые жизни не проснувшихся сегодня детей. Ощущения не самые приятные, раздражающие, но неизбежные. Мое Заклинание набирало силу, копило ее для меня. Я обязан пробраться сквозь защиту королевы. Тьму проще прошибить тьмой, чем светом.
Поговорить бы с кем, попросить помощи и разъяснений. Как назло, когда поутру я вернулся в свой бывший дом, все облеченные властью жрецы куда-то разбрелись.
Дома я с удовольствием переоделся и умылся после ночных ритуалов и мог без содрогания смотреть на себя в зеркало. Магия жрецов превратила меня в немолодого, побитого жизнью северянина. Лошадиную физиономию уродовали старые шрамы. Пегие короткие волосы побила седина. В глубоко посаженных узких глазах горел недобрый огонь. Сам бы поостерегся приставать к подобному мутному типу.
Из двух разрешенных в городе видов оружия – кинжала и шпаги – для утренней прогулки я выбрал кинжал. Хотя был уверен: кривая рожа и значок ученика мага огня на светло-серой рубахе отпугнут очень многих. Староват я, конечно, для ученика. Но бывает, дар просыпается под старость. И чтобы не навредить окружающим, приходится учиться даже на пороге могилы.
