— Ну, я не с одного эвиного подручного амулеты снял, — неохотно начал Шалый. — Нас хоть низшими и кличут, а силу мы все равно чуем. И силы той было ого-го. С каждым днем все больше и больше. И у Эвы и его стаи артефактов все больше и все разнообразнее. Вот мы иногда и затевали драку с кем-то из егойных, с новеньким, кто еще не особо примелькался, но артефакт уже получил. Выследим его в городе, щеб на нейтральной территории. Драка, все по-честному — победит, так победит, нет — не сфортило, значит.
— Надо думать, фортило им редко.
Шалый самодовольно заухмылялся.
— Ближе за дело.
— Так вот. Снимали мы, значит, с них артефакты, и некоторые были амулеты как амулеты — темные, все дела. А некоторые… — Шалый замялся.
— Светлые, шо ли? — удивился Гоцман.
— Ну не Светлые, но и не Темные. То есть как бы Темные, но что-то такое в них было, что понимаешь — не Темные. Может, маг бы и сказал толковее, а я объяснил как мог.
— Понятно, — буркнул Гоцман, хотя ничего ему понятно не было. — Шо-то еще хочешь добавить?
— Может, и хочу, — неожиданно ответил Шалый.
— Ну так добавляй.
— И ще мне за это буде?
— А с чего бы тебе шо-то было? Ты же ничего не знаешь за того мага.
— За мага не знаю, но знаю за его мотивы.
Гоцман вопросительно поднял брови.
— Знаю, чего он хочет.
— И чего?
— Вышка вместо развоплощения, — быстро выпалил Шалый.
— Обычно просят наоборот, — усмехнулся Гоцман. — Ты же понимаешь, что тебя ждет жизни без охоты.
— За мою жизнь позвольте решать мне.
— Я просто предупредил, шоб потом не жаловался. Так чего хочет тот маг?
— Бабу! — Шалый заржал, будто отколол самую смешную шутку в своей жизни.
В другой ситуации Гоцман не выдержал бы и двинул Шалому в клыки, но теперь он кое-что знал о Темном маге и слова Шалого имели для него смысл. Отсмеявшись и поняв, что желаемого эффекта он не достиг, Шалый продолжил:
— Самого мага я не видел, и щто он в той пещере делал, не знаю, но иногда он выпускал погулять огненную девицу. Не настоящую, конечно, начарованную из огня, но выглядела она почти как живая. Красивая, статная, танцевала полночи, а потом рассыпалась пеплом. Не знаю, кто она, но я даже среди своих не видел, чтобы так скучали по бабе.
— Спасибо, Сеня, — искренне сказал Гоцман. — Ты и правда мне очень помог. Будет тебе жизнь.
И Гоцман вышел из допросной, оставив растерянного Шалого.
***
— Дава!
Гоцман замер посреди коридора. Тон Андрея Остапыча не предвещал ничего хорошего. Если он узнает, что Гоцман провел Фиму в схрон Ночного Дозора да еще позволил ему читать конфискованные темные книжки, Гоцман не то что вылетит из Дозора — пойдет под трибунал Инквизиции.
— Где тебя носит?! — возмутился Остапыч. — Почему утреннюю планерку пропустил?
— Сеньку Шалого допрашивал, — ответил Гоцман, понимая, что Остапыч про Фиму ни сном ни духом. — А с каких пор у нас планерки по утрам, мы же Ночной Дозор?
— Вот с этих самых! — погрозил ему пальцем Остапыч. — Завтра маршал Жуков собирает Дозоры у себя в присутствии Инквизиции. Быть всем в полном составе!
— А улицы кто патрулировать станет?
— А за это пусть Дневной Дозор затылки чешет. В их время все это будет. Шоб быть в здании Дневного Дозора ровно в полдень без опоздания! И шоб без выкрутасов мне!
— Да кто вообще такой этот ваш Жуков?!
— Дава!
— Понял, понял. В полдень и без выкрутасов.
Остапыч вытер платком вспотевшую шею. Было понятно, что старый опытный Иной весь на нервах.
— Это шо? — Остапыч кивнул на папки, которые Гоцман нес под мышкой.
— Для дела, — уклончиво ответил тот.
— Ладно, работай, — кивнул Остапыч. — Я до Дневного Дозора, проверю приготовления, побазарю с Инквизиторами. Остаешься за главного. А завтра…
— Полдень, Дневной Дозор, как штык! — отрапортовал Гоцман.
Остапыч удовлетворенно кивнул и направился к выходу. Гоцман наконец выдохнул. По пути к схрону ему никто не встретился. Да и не до того всем было, чтобы перебирать конфискат. Якименко пытался хоть что-то выжать из мертвых оборотней и растерянных артефактов. Арсенин корпел над раненными. Рядовые ребята рыли носом землю за убитых товарищей. Остапыч носился в мыле из-за предстоящей встречи с Жуковым. Оставался разве что новобранец Мишка, но он предпочитал спортзал и полигон, где можно было оттачивать заклинания.
Гоцман снял охранные чары с дверей схрона и проскользнул внутрь. Больше всего схрон напоминал склад, чем он, собственно, и являлся. Длинные ряды полок, коробки, банки, папки и одинокий стол в центре комнаты, за которым сейчас расположился Темный Иной.
Фима поднял голову, посмотрел на Гоцмана поверх очков и кивнул.
— Ты таки узнал шо-то полезное от Сеньки?
— Да.
Гоцман кинул папки на стол и устало опустился на скамейку рядом с Фимой.
— И шо? — не сдавался тот.
— А у тебя шо?
— Я таки первый спросил.
— Фима! Я сейчас из Шалого информацию клещами по крупинке вытаскивал, фигурально выражаясь, разумеется, не заставляй делать то же самое с тобой! Шо нашел?