— За нами гнались, пришлось сломать печать Эве и его прихвостням.
— Знаю.
— Им помогали чужаки: Светлый первого ранга и перевертыш. В Одесском Дозоре таких нет.
На этот раз Грек промолчал, только удивленно взглянул на Чекана. Похоже, его знание не безгранично. Чекан и не ждал ответа, смотрел, как волна накатывает на берег.
Смех Иды — самое прекрасное, что Чекан слышал в своей жизни, а улыбка — что видел.
— Знаешь, — улыбается она. — Я ведь тебя околдовала. По-настоящему. Это было мое первое колдовство после того, как меня обратили. Ты был таким красивым, сильным, независимым. И совсем не смотрел в мою сторону.
— Неправда, — отвечает он. — Я сразу тебя заметил. Это ты ходила, нос задрав.
Она смеется и бьет ногой по воде, отправляя в его сторону соленые брызги. Он терпит пару секунд, потом бросается вперед, сгребает в охапку, притягивает к себе, крепко целует.
— Прости, — шепчет она, когда их губы размыкаются.
— За что?
— За то, что приворожила тебя.
— Я не против, — он снова ее целует. — Вот только я сам Иной, на мне бы твои чары не сработали.
Чекан выпускает Иду из объятий, и они идут вдоль берега, держась за руки.
— Тебе стоит затаиться, — говорит он спустя пару минут. — Ночной Дозор тебя ищет.
— Ну пусть попробует найти.
— Это не шутка. Ты задела их за живое — сильно ранила одного из них. К тому же на глазах людей.
— Люди, — брезгливо выплевывает Ида. — Люди — низшие создания, призванные служить нам, Иным. Не понимаю, почему остальные этого не признают.
— Будь осторожна. С такими речами и до Инквизиции недалеко.
— Но ведь ты меня защитишь?
Она оборачивается к нему и обнимает за шею.
— Даже ценой своей жизни, — отвечает он и тянется к ее губам.
— Передай ему, что теперь надо искать новое место, — сказал Чекан, выныривая из своих воспоминаний.
— Не надо.
Чекан удивленно обернулся к Греку, тот встретил его насмешливым взглядом.
— Ритуал пройдет завтра на том же месте.
— Там больше нет силы, к тому же охрана Дозора, а может, и Инквизиции.
— Тех артефактов, что ты унес, вполне хватит, — ответил Грек. — А насчет места не беспокойся. Он все устроит.
Чекан поднялся и направился в хижину. Настроение стремительно поднималось. Завтра, уже завтра случится то, к чему он шел почти семь лет. Чекан скинул сапоги. Достал из-под кровати бутылку вина, приложился прямо к горлышку.
— Твое здоровье, — отсалютовал он в сторону стола. — Скоро все будет очень-очень хорошо. Правда, Оленька?
Чекан погладил чучело по перьям. Сова смотрела на него стеклянными глазами.
***
В здание Дневного Дозора выстроилась небольшая очередь. Два инквизитора у входа пропускали всех по одному, притом как Светлых, так и Темных, которые здесь работали. Если последние несколько дней город гудел, то теперь просто встал с ног на голову. Все патрули сняли, а поддержание порядка взяла на себя Инквизиция.
Еще утром Гоцман почуял что-то неладное. Сумрак бурлил, шел волнами, колдовать даже самые простые заклинания было очень сложно. Явившись пораньше в Ночной Дозор, он обнаружил вместо Остапыча уже знакомого Инквизитора Наима. Тот не стал его слушать и, уж конечно, отвечать на вопросы. Лишь дождавшись, пока Ночной Дозор соберется полностью, Инквизитор снизошел до объяснений. Все Иные, состоявшие в Дозоре, обязаны были присутствовать на встрече с маршалом Жуковым. В здании Дозора останется один Инквизитор — он, Наим, — на всякий случай. Просто чтобы не оставлять такой важный объект без присмотра. Насчет порядка в городе не стоит волноваться. Инквизиция приняла меры: город опутан заклинанием, не позволяющим творить сложную магию сильным Иным, а слабым так и вообще перекрывающим доступ к Сумраку. В подробности он не вдавался, однако и так было понятно, что дела обстоят серьезно.
В половине двенадцатого дозорные погрузились в машины и двинулись к Дневному Дозору. Гоцман надеялся, что сможет перекинуться хоть парой слов с Остапычем, но, похоже, тот уже был на месте. У Дневного Дозора собралась немалая толпа оборотней, вампиров и ведьм. Правда, стоило отдать должное Инквизиторам, очередь двигалась быстро.
Когда Гоцман вошел внутрь, то понял, что холл отгорожен от остального пространства сильным магическим барьером. Инквизитор велел сдать все артефакты и предупредил, что любое несанкционированное колдовство будет караться немедленно. Печать на этот раз не повесили, видимо, проще было наложить блокирующие заклинания на здание, чем каждому выдавать печать.
В большой зал уже стекался народ. В дверях обнаружился взмокший и взволнованный Остапыч. Гоцман направился к нему, но тот заговорил первым.
— Дава! Помоги Виталию Егоровичу, стульев не хватает.
— Вот уж не думал, шо у Иных бывают такие человеческие проблемы, — заметил Гоцман.
— Ты мне тут давай без этого всего, — Остапыч погрозил пальцем, полез в карман за платком. — Нельзя здесь колдовать. Благо Виталик молодой еще, не отвык от человеческой жизни, вспомнил, шо у них по кабинетам стулья есть.
— Я вообще-то хотел поговорить.
— Потом! Все потом. Вот с Жуковым разберемся, и болтай себе вволю. А сейчас делай, шо велено. Виталий Егорович! Принимайте помощника.